— Как понимаю, спрашивать, откуда такая красота всего за одну ночь взялась, смысла не имеет?
— Верно понимаешь, Ваня, — согласился я. — Тормози, приехали уже.
К счастью, никто ранним утром не бодрствовал, кроме гвардейцев, которые с трудом, но все же смогли узнать во мне своего господина, а также, в отличие от Ивана, вопросов задавать не стали. Поэтому я с лёгкостью смог проскочить на второй этаж и уложить Чайю в комнату, в которой в бессознательном состоянии лежал Семен после того, как я уже самостоятельно сделал из него Одаренного.
Самым сложным в этом деле было научиться накладывать порчу на душу человека. Благодаря своему Дару взаимодействовать с душами, я смог воссоздать темные пятна на таковой у Семена. Правда, в моем случае те несли в себе оттенки Тени. По ним, к слову, можно определять, кто наслал порчу на человека. Неприятно, но Чайя тогда меня заверила, что в будущем этого недостатка можно будет избежать.
Все мои эксперименты проходили в то время, когда Семен уже был без сознания. Сделано это было по двум причинам. Во-первых, сам процесс был ужасно болезненным, будь парень в трезвом уме. Во-вторых, мне не хотелось бы допустить критическую ошибку в том случае, если бы Семен начал сопротивляться.
Когда же порча была успешно наслана, о чем мне сообщила богиня, я уже по старым чертежам снял ее, поглотив темные пятна, и заполнил освободившееся место энергетическим конструктом.
О том, какую стихию даровать Семену, я думал недолго. Ведь его главной целью, по моему скромному мнению, являлась защита Светланы. А лучшая защита — это что? Правильно, нападение! Поэтому парню достался огонь. Может быть, он еще и на его характер немного повлияет, сделав его более решительным, что ли.
Встряхнув головой, отрываясь от воспоминаний, я еще раз оглядел тело Чайи, после чего, забрав свой китель, накрыл его одеялом, переданным мне хвостатой. Осталось придумать причину, по которой у меня в баре лежит труп девушки. Еще посчитают, что молодой граф Новиков кукухой поехал, а ты попробуй доказать обратное.
Думал-думал и решил подумать потом, а сейчас прямой наводкой пошел в ванную комнату, где убрал непотребство со своего лица. Утреннюю щетину можно будет объяснить тем, что взрослею, а вот бороду, выросшую за ночь, ничем иным, кроме как колдунством, назвать будет нельзя.
Закончив с процедурами, прикинул, что у меня есть возможность несколько часов поспать, прежде чем все окружающие меня люди проснуться и набросятся на меня с вопросами. С этими мыслями я пробрался в свой кабинет, завалился на свое рабочее кресло и, закинув ноги на стол, погрузился в царство Морфея.