— То есть вы вместо того, чтобы обойти этот несчастный разлом по верху, — он указал рукой на ту часть оврага, которая была над нами, — решили попутно закрыть его. Вдвоем?
— Не мы так решили, а Саша, — пожала плечами Анна, кинув на меня странный взгляд. — Как он скажет, так и будет. Так что, пока вы находитесь вместе с нами, Ваше Сиятельство, привыкайте.
— Меня такой расклад дел полностью устраивает. Мне нужно время на адаптацию, — не стал спорить Донской. — Только скажите, вы являетесь Вольными Рифтерами?
— Нет, мы Стражи из Минского пункта, — отрицательно качнул головой я.
— О! Должно быть, вы офицеры, к тому же форма одежды у вас весьма необычная, — князь внезапно стал более разговорчив. — Такую теперь все Стражи носят?
— Нет, мы рядовые, Ваше Сиятельство, — ответила за меня Анна. — И форма у нас особенная, своя. С момента вашего ухода одежда военных не претерпела значительных изменений.
— Так сколько же вы служите? — удивился князь.
— Десять дней, — буркнул я. — Разговоры оставим на потом. В дорогу.
Подземелье императорского дворца
Михаил Романов
Цесаревич отдыхал в своем кабинете после трудного рабочего дня, который был для него не первым и не последним. Парень размеренно попивал виски, который был любимым напитком его отца.
«Видимо, любовь к этому чудесному напитку я унаследовал от него вместе со своим Даром», — усмехнулся своим мыслям Михаил.
Парень хотел было вновь наполнить свой бокал, однако в этот момент в дверь его кабинета постучали. Понимая, что никто по пустякам тревожить бы его не стал, парень быстро спрятал алкоголь в шкаф, после чего вновь занял свое кресло и позволил войти побеспокоившему его человеку.
— Ваше Императорское Высочество, прошу меня простить за столь поздний визит, — начала девушка в черной форме без опознавательных знаков. — Вы сами потребовали оповестить вас лично, когда нам удастся снять кокон с плененного в Минске Магистра.
— Удалось? — спросил цесаревич.
— Частично, — отвечала девушка. — Мы смогли снять только стихию с его головы.
— Хочешь сказать, что за все выделенное вашему отделению время вы смогли лишь это? — спокойно спросил Михаил, хотя внутри был зол. Зол не на своих подчиненных, а на себя. За то, что в очередной раз, когда родному человеку угрожала опасность, его не оказалось рядом. Зато оказался Новиков. Опять.
— Ваше Императорское Высочество, в эту технику было заключено колоссальное количество э…
— Оставь подробности для письменного отчета, — прервал ее цесаревич. — Он в сознании? Может говорить?
— Да, но доступа к своей энергии он не имеет, поэтому использовать менталиста, чтобы забраться в его разум, — неразумно, — сказала девушка. — По его словам, он не чувствует всего своего тела, кроме головы.