Вальд печально посмотрел на меня и, тяжко вздохнув, ответил:
— Лера Агнесса Борзова и лер Климентий Борзов.
— А лер и лера — это что?
— Вежливое обращение к замужней женщине или женатому мужчине.
— Значить ты еще не лер?
— Сплюнь! Слава богам, еще нет! — замахал на меня руками братец. — И постараюсь остаться без этого обращения как можно дольше!
— Почему?
— Да ты просто не представляешь, какая куча проблем и головной боли на тебя сваливается с появлением жены!
Со средним братцем, Переславом, мне удалось переговорить сразу после обеда. Хотя, на мой взгляд, столько есть нельзя! Пусть на столе было всего два салата и тушеная картошка с мясом, но их было по тазику каждого. Плюс запивалось это сладким ягодным компотом с горой из сахарных булочек. И пока все не проглотили, подчистую, из-за стола не встали. Мое тело само так и пыталось забросить в себя всего и побольше. Я же, напротив, ограничить себя хотя бы одним подносом, который здесь считался за тарелку. Теперь понятно, почему в этой семейке почти все выглядят как колобки на ножках.
Сразу после обеда все, кряхтя и постанывая, вновь разбежались по делам. Все, кроме меня и Слава. Отец с Вальдом в свои лавки, Петру мама повела к какой-то знакомой на послеобеденные вкусняшки, для знакомства с очередным достойным молодым человеком. Марика с подружками убежали смотреть какие-то кристаллы, из которых могли получится прелесть какие бусы и обсуждать мастера, которому обладательница этого чуда их отдаст. Маркуша ушел гулять с приятелями. А я не знала куда можно здесь пойти и чем интересным заняться. А то от скуки уже хотелось на стенку залезть. У Слава же случился небольшой передых. Занятия в маг классе уже закончились, а с друзьями он должен был встретится несколько позже. Вот пока он после сытного обеда довольный и счастливый отдыхал, я подлезла к нему с очередной партией вопросов.
— Слав, вот ты читать-писать можешь и Вальд с отцом тоже. А почему у нас дома никаких книг, кроме бухгалтерских, нет?
— Сдались они мне еще и дома! — незло возмутился подросток. — Они мне в школе хуже горькой редьки надоели. Глаза б мои их, вообще, не видели!
— Тебе не нравится читать? — удивилась я
— Да кому это вообще может нравится! Сначала целый год мучился, читать учился, а затем еще два — писать! И все, лягушка зеленая, не так! «Тут палка кривая, там строка поехала, а здесь, вообще, буквы перепутал»! — не своим голосом, явно кого-то передразнивая, прогнусавил Слав. — Вот живут же почти все пацаны, без всякой такой грамоты и ничего! Не умеют читать — писать и все у них хорошо. И в детстве, как я, не мучились, учась писать-читать эти палки.