— И как мы себя чувствуем? — наигранно весело спросил целитель, вновь появляясь в моей комнате.
— Потерянной. — выдала я заранее приготовленную фразу.
— И что же вы потеряли?
— Вероятнее всего — себя.
— То есть, вы имеете в виду, что ваша память пропала и вы не узнаете ничего из окружающего вас, так?
— Не совсем. Я много чего помню. Просто не целиком, а маленькими кусочками. Которые пока мне не удается сложить в одну общую и цельную картину.
— Аа! — обрадовался сразу повеселевший целитель, — Так у вас здесь помню, а здесь не очень!
«Просто шикарный диагноз!» — подумала я, но в ответ промолчала.
— Так это меняет все дело! Такое часто встречается у людей, сильно ударившихся головой. Но не волнуйтесь, я пропишу вам микстуру, и уже через несколько дней вы все вспомните. Пойду в гостиную и обрадую леру Борзову, что с вами все в порядке. А вам пришлю Марка, пусть он за вами приглядит.
Вот зачем мне в комнате какой-то посторонний мужчина? Лучше бы прислал горничную. Чувствую, с нее было бы больше толку, но вслух спросила: — А кто такой Марк?
Доктор резко остановился на полушаге и оглянулся на меня:
— Ваш младший брат. Вы же его только что видели.
— Маркуша! — догадалась я.
— О, нет! Только не зовите его так. Подобное обращение он терпит только от леры Борзовой! Для всех остальных он — Марк! И никак иначе.
— И последний вопрос, ээ… простите вашего имени я тоже не помню.
— Байли. Лер Байли.
— Лер Байли, скажите мне, пожалуйста, кто такой Вальд, и за что он меня так сильно ударил?
— Вальдемар — ваш старший брат. А вот все остальное — внутреннее дело вашей семьи. Так что об этом вам следует спросить кого-то из них.
На что я скептически посмотрела на целителя. В смысле, а что если мне там еще добавят, так сказать, для симметрии.
Лер Байли все понял правильно:
— Что вы! Вам нечего бояться! Я строго-настрого запретил применять к вам, в вашем состоянии, физические меры воспитания.
Мне бы еще его уверенность.
Целитель ушел. Вопросы остались. Маркуша, в смысле Марк, так и не появился. Снизу слышались приглушенные голоса, топот ног разных людей, но в мою комнату так никто и не поднялся. За окном начало темнеть и я снова уснула.
Проснулась я от грохота двери о стену и громкого баса:
— Уже давно утро! Сколько она еще будет дрыхнуть! Целитель сказал, что сегодня Нона уже будет здорова!
— Но память… — раздался жалобный голос леры Борзовой.
— Ты думаешь от того, что она будет дрыхнуть до обеда, к ней вернется память⁈ Пусть встает! И на рынок ее с собой возьми, что ли. Пусть больше общается с людьми, так глядишь скорее мозги на место встанут.