— Получается, что нет никакого смысла буксировать полевую кухню? Это же готовый пищеблок для гарнизона! — поинтересовался я.
— По-хорошему так, её надо оставить, — кивнула Кретова, только что завершившая очередной обход по периметру.
— Ага, интендант, если он её получит, конечно, потом ни за что не отдаст, я Троцкого знаю, поработал с ним, — со скепсисом заявил Спика. — Это же жучара, хапуга номер один!
— Все мы уже мальца хапуги, жалко нахапанного добра, страшновато бросать без надзора. Вот же чёртовы германцы… — отреагировал я.
— Давай скрутим с кухни колёса и спрячем где-нибудь в лесу! Тогда точно никто не утащит! — почти прошептал мне Спика, оглянувшись по сторонам.
— Давай лучше спать пойдём, — устало буркнул я.
Вокруг — сплошная темень.
Однако Кретова не спешит включать освещение периметра, не хочет нашествия ещё по-глупому любопытного зверья. Не устраивать же стрельбище вокруг диспетчерской…
Жаль, что днём у меня не было времени разглядеть с высоты роскошную панораму окрестностей. Станция стоит над саванной, на вытянутом плато, с запада ограниченного обрывистыми скалами. Внизу лежит бесконечная равнина с магистралью и интенсивностью движения по ней одна машина в месяц… Где-то притихли редкие хутора, слишком маленькие для обнаружения на расстоянии. И более ничего.
Я почувствовал, что никогда не жил в по-настоящему дикой местности, в которой горизонты без признаков населёнки убегают на полсотни километров, всё это казалось мне очень странным, даже неестественным и немного пугающим. Не, я, пожалуй, в свое дежурство фары всё-таки включу.
Вон там, где-то на севере, должны просматриваться слабые огоньки такой родной Пятисотки. Жаль, что их не видно, — скрыты стеной высоких деревьев среди которых затаился свирепый саблезуб, мимо угодий которого мы пробирались сюда. Свет далёкого родного гарнизона взбодрил бы, с ним как-то веселей. А пока — ни огонька, хоть глаз выколи.
Штурман уже сладко засопел. Пикачёв дежурит вторым, а у меня третья смена. Свалившись на кровать, я какое-то время не мог уснуть. Кряхтел, беспокойно ворочался, громко скрипел пружинами. Проверил смартфон. У каждого в группе будильник поставлен на отбой склянок при очередной смене на фишке. То есть краем уха я услышу, что Спика на сигнал отреагировал правильно, а Кретова на посту не закемарила. Вот такие меры предосторожности.
К лешему! Всё, отбой! Натянув спальник на голову, я постарался выбросить на время из головы все мечты и планы, постепенно успокоился и заснул.
— Рубин, просыпайся! Денис, подъём! — чей-то шипящий голос настойчиво пытался пробиться через сумеречную занавесь сна. Снилось мне что-то приятное, даже радостное, и поэтому тревожный зуммер в голове не включался.