— Даниэль… — я кривлю губы.
А он делается еще угрюмее.
Будто мои жалкие попытки отстоять наш брак его раздражают.
Он этого не хочет, он и вправду все для себя решил.
А раз уж Даниэль что-то решил, то обратной дороги нет.
Никогда нет.
Мне ли не знать, я пять лет в отношениях с этим мужчиной.
Была…
— Ты меня больше не любишь? — Это главное, что меня волнует.
Остальное — шелуха, с остальным как-то можно разобраться. А вот если не любит, то…
— Хватит нести ерунду, Катя! — Он громко шлепает ладонью по столу. — При чем тут люблю — не люблю, я устал! Твои эти бесконечные лечения, слезы, срывы, потом затишье и снова все сначала. Я с тобой, как на американских горках! Мне все это надоело.
Молчу.
А что тут скажешь?
Все так, как он говорит.
Я и нервничала много, и выливала это на него. И плакала тоже, потом снова загоралась надеждой. Но я думала — это нормально обращаться за моральной поддержкой к мужу.
— Ты наверняка захочешь подать на раздел имущества, — продолжает он как ни в чем не бывало. — Но тебе не нужно этого делать, давай договоримся полюбовно. Половину не получишь, тут без вариантов, но и без денег я тебя не оставлю. Куплю квартиру в любом районе, мой риелтор с тобой свяжется, и…
Его слова идут фоном. Я их не воспринимаю. Вообще не понимаю, как он сейчас может про деньги.
— Даниэль, мы можем это обсудить потом? — спрашиваю бесцветным голосом.
— Да, конечно, — соглашается он. — Кать, ты в порядке?
Он что, садист, такое у меня сейчас спрашивать?
Ничего ему не отвечаю, потому что не могу произнести и слова.
В горле стоит ком.
Вздохнуть боюсь, чтобы не разрыдаться тут перед ним.
Отчего-то мне сейчас кажется жизненно важным сохранить хоть крохи гордости.
Хотя о какой гордости я говорю, мне хочется умолять его не подавать на развод.
— Даниэль, я…
Я готова пообещать ему сейчас что угодно, лишь бы он не оставлял меня, потому что я не могу представить этот мир без него.
Но он не слушает, перебивает:
— Подумай, что еще ты хочешь в качестве отступных. Пока не определимся с квартирой для тебя, можешь пожить здесь.
В тихом шоке сижу, смотрю на свои руки. В глаза бросается маленькая заусеница на правом указательном пальце. Так и тянет откусить ее или вообще сгрызть от нервного перенапряжения все ногти, как в пятом классе.
— Ладно, я пошел. Завтра поговорим.
Даниэль окидывает меня недовольным взглядом, встает, гремит стулом по паркету. Разворачивается и шагает к выходу.
— А кому я утку… — шепчу ему вслед.
Даниэль не слышит или не обращает внимания. Просто уходит.
Я морщусь, когда хлопает входная дверь.
Дура.