Тимур ласково проводит пальцами по моей скуле и целует в губы. Зарываюсь пальцами в его волосы и перебираюсь на колени. Как же я скучала по его прикосновениям. Как жаждала ощутить их снова.
– Надюша, любимая, – мужские ладони нетерпеливо забираются под юбку моего платья, – тебе можно?
– Можно, я у врача спросила, – продолжаю зацеловывать его лицо. Не могу оторваться. Отросшая щетина царапает кожу, а мне хорошо. Хочу нацеловаться до красных опухших губ.
– Вот как, когда? – Возбужденно шепчет, добираясь до трусиков.
– Вы прямо сейчас хотите провести расследование, господин судья? Или мы займемся чем-то поинтереснее? – Заглядываю в смеющиеся глаза Зорина. Ловко расстегиваю пуговицы на его рубашке и забираюсь ладонью под тонкую ткань. Ерзаю на мужских коленях, наслаждаясь как под моей попой становится все тверже и тверже, – только я не знаю как, – сглатываю обеспокоенно. Как-то неудобно будет, наверное.
– Надюш, предоставь все мне, – Зорин ловко подхватывает меня на руки и несет в сторону спальни. По дороге не прекращает меня целовать.
– Подожди, – меня вдруг осеняет.
– Что? Что не так? – полошится он.
– Мы будем играть свадьбу заново? Может просто распишемся по-тихому? – Заглядываю Тимуру в глаза. Мне достаточно тех слов, что мы сказали друг другу сейчас.
– Мы по громкому повенчаемся, – Тимур коротко целует меня в губы, – толкни дверь, а то у меня руки заняты.
Открываю спальню, чтобы Тимур внес в меня внутрь и перевариваю сказанное. Венчание – это ведь не шутки, это навсегда. Это очень сокровенно.
– Сомневаешься? – Зорин застывает рядом с постелью. Смотрит на меня с прищуром.
Сердце учащенно бьется, я дрожу. Но ни на секунду не испытываю ни единого сомнения.
– Нет, – мотаю головой, – я готова поклясться тебе в любви перед богом.
Эпилог
Клим (да, заключительная глава будет от нашего самого спорного героя и по совместительству купидона для наших ребят)
– Пу-пуру-пупу-ру, – завязываю на шее галстук, пока Анечка борется с застежкой на платье. Ткань на пышной груди сексуально натянулась, вызывая во мне очень греховные мысли. А между тем мы собираемся в церковь на венчание, и Анюта просила вести себя хорошо, дружелюбно и по-православному.
– Клим, застегни, – постанывает она, сдувая светлую прядь со лба, – не могу никак всунуть чертову пуговицу в петлю!
– Анютка, ну к чему эти ругательные слова, – смотрю на нее притворно-строго, как она на меня час назад, пока читала свою праведную нотацию.
– Тебе такие тоже можно, – сдается мой цветочек. Кусаю Аню за плечико и быстро расправляюсь с застежкой на шее. – А знаешь, так мне даже больше нравится, – шепчу хрипло, обнимая жену в полностью закрытом голубом платье. Ее фигура в нем обалденно хороша и округла.