– А поумнее ты ничего не мог придумать?
– Тогда я сплю на диване, – он сворачивает свой дорогущий пиджак и кладет под голову. Так и ложится прямо в костюме.
И так еще неделю. Зорин заваливает меня цветами и подарками, так что в этой маленькой квартирке уже ходить невозможно. От смешанных ароматов цветов начинает болеть голова. У Тимура спина отваливается от неудобного сна. Наверное он там у себя всех пересажал кого можно было. Бедные люди.
– Что делаешь? – очередным утром заглядываю ему через плечо. Он с серьезнейшим видом смотрит модели диванчиков на кухню.
– Мебель нам выбираю.
– Я хочу, чтобы ты поехал домой.
– А я хочу серьезно поговорить, – он кладет телефон на стол, – скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила?
– Тимур, думаю мне просто нужно время. Я не готова. Я все время прокручиваю в голове прошлое и мне страшно, что все может повториться.
– Не повторится.
– Ты поступил как полный эгоист. Ты вычеркнул меня из своей жизни. Был на грани смерти, тебе сделали очень сложную операцию и ты даже не поделился со мной! Со мной! Я с ума сходила от боли и беспокойства! Я так тебя любила, а ты выбрать пройти через все в одиночку. И меня заставил! Я тебя ненавижу!
Меня прорывает и я начинаю плакать. Тимур подхватывается ко мне, обнимает.
– Прости, прости. Я думал, что так будет лучше для тебя. Что предательство пережить будет проще, тем потом из жалости проживать жизнь с калекой, каким я мог остаться.
– Дурак! – Захожусь в слезах, – какой же ты дурак, Зорин.
– Согласен. Прости.
– Нет, – упрямо мотаю головой, покрепче к нему прижимаясь.
– Пойдешь со мной в гости сегодня? Клим с Аней звали на дочку посмотреть. Надюша, любимая, – он обнимает мое лицо и нежно зацеловывает, – я добьюсь. И буду спать на твоем треклятом диване, сколько нужно. Только давай попробуем!
Глава 37
– Давай, – Надя неловко подступается ко мне и обнимает. Моя голова оказывается в районе ее мягкой груди, а ладони на животике.
Черт возьми, как хорошо. Она тихонько плачет и перебирает мои волосы пальчиками.
К упрямому характеру присоединились беременные гормоны, так что ее колбасит не по-детски. Эмоции бурлят и выплескиваются, как шампанское из встряхнутой бутылки. Но это и к лучшему. Значит, есть чувства.
– Ты забыла, что я в тюрьме отдыхал некоторое время, – выныриваю из роскошной мягкой груди, чтобы взглянуть на зареванную Надюшу, – твой диванчик по сравнению с казенными нарами почти царское ложе.
– Вот что с тобой делать, Зорин?!
– Простить и любить, – возвращаю голову на мягонькую подушку. Глаза сами закрываются.