— Ты красива, неудивительно, что он не устоял перед тобой. И другой не устоит. Выбор, дочь моя, прост. Ты выходишь замуж за герцога Данкварта или остаешься здесь. Я найду способ усложнить твою жизнь в той степени, в которой ее усложнишь мне ты.
Армин встала и подошла к окну. Фонарь во дворе безжалостно подсвечивал переполненную мусором урну. За стеной повизгивала Зойка. Золото давно было оставлено в ломбарде, а магазин, где она работала, вот-вот закроется. Усложнит жизнь? Куда еще усложнять.
— Поторгуемся? — Армин не поворачивалась к отцу лицом.
— Отвратительно звучит. Разве ты не должна…
— Все мои «должна» в прошлом. Я изгнанница и будущая герцогиня, не имперская принцесса. Но зря Вы так напряглись, мой Император. Мне всего лишь нужен «детский указ» и денежный счет на имя моего сына.
— Ты не просишь признать его императорским бастардом?
— Нет, я прошу признать его исключительно моим ребенком, — Армин передернула плечами, — хочу быть полновластной вершительницей его судьбы.
На потрепанном шатком столе был уложен императорский походный набор — именно Армин с матерью в свое время его сотворили. Набор пергамента и перьев, чернильница-непроливайка. Все, чтобы непоседа-Император мог творить указы где угодно.
— Счет открою уже в Столице. Дешево себя ценишь, доченька.
— Как знать, — таинственно улыбнулась Армин и подняла ребенка на руки, — не забудь отдать копию указа писарям, такие вещи положено освещать в газетах.
— Поучи меня, — проворчал Император. — Портал построю отсюда. Выходить на улицу лишний раз смерти подобно.
— Здешний воздух ядовит, первые дни я кашляла кровью, — тонко улыбнулась Армин, — но после привыкла.
— Дгрон.
Оборотень вошел по зову Императора, и перед тремя взрослыми и одним спящим ребенком открылся портал.
Армин уперла руки в бока, сама себе напоминая Зойку в приступе хозяйственного ража, и гневно сдула прядь волос с точеного лба. Дворцовый распорядитель сделал шаг назад, Роуэн из-за юбки матери показал противному старику язык.
— Извольте проводить меня к Императору.
— Его Императорское Величество занят.
— Как его дочь, вне зависимости от того, в опале я или обласкана монаршей любовью, я имею право на внеочередное посещение родителя не более трех раз в месяц, — спокойно процедила Армин. Распорядитель замер, а ди-Ларрон усмехнулась: слишком часто она слышала студенческую поговорку: «Не знаешь, что сказать преподу? Ври уверенно».
Крепко сжимая тонкую ладошку сына, Армин не торопясь следовала за сухопарым стариком. Она еще помнила, как тот таскал ей пирожные, когда матушка наказывала строптивую дочь, и подсовывал письма Дгрона под запертую дверь. И не сказать, что гордую принцессу это радовало.