— О чем ты говоришь? Розамунда… Ты играешь? Играешь людскими жизнями?
— Недосуг ничтожной пешке спрашивать о таком саму королеву. Перед своей заслуженной смертью знай, что это я подставила тебя. Я и твоя семья. Род Кастро! Твои приемные мать, отец, брат, сестра — все участвовали в заговоре. Они всегда тебя ненавидели — ты была для них тяжким грузом, грязной простолюдинкой, маравшей стены их благородного дома. И немудрено. Такая плакса, как ты, недостойная Полицейского ковена и великолепного супруга, которого получила по глупой случайности, не должна иметь никакого отношения к этой блестящей семье. Прощай, Бьянка Росс! Покойся с миром, пока я буду обласкана самым великолепным мужчиной во всем королевстве — твоим мужем. Лианс от меня без ума, знаешь об этом?
— Нет! — закричала я, заливаясь слезами. — Нет. Нет. Нет…
Плакса, Плакса, Плакса!
Глупая, смешная Плакса.
Несчастная, жалкая.
Всеми нелюбимая.
Сейчас ты умрешь.
И это не сон.
Розамунда, подхватив свои роскошные меха и переливающуюся тафту, поднялась.
Вздохнув, ласковая ведьма грустно покачала головой и во всеуслышание печально объявила:
— Увы, в грязном сердце дефективной Бьянки Росс нет места добру. Лишь злоба, ненависть, черная зависть к успешным курсантам нашей любимой академии — таким, как я и вы. Она призвала демонов, чтобы возвыситься, но она не та, кто смогла бы ими управлять. Я попыталась образумить прокаженную, но бесполезно. Низменные стремления завладели душой этой девушки. Остается только одно. Ее очистит только казнь. Лианс, сладость моя, я ослабела от этого зла. Помоги мне спуститься…
Сладость?
Она и вправду сказала — сладость?!
Но, разумеется, он помог. Мой блестящий муж протянул ей руку в белой перчатке, принимая Розамунду в свои объятия.
А я…
Как бы я хотела, чтобы он хоть раз в жизни так обнял меня.
Так посмотрел на меня!
Чтобы подарил хоть толику этого восхищенного взгляда…
И вдруг я почувствовала, как на мою шею опустилась толстая пеньковая веревка.
Она терлась о кожу моей шеи, грубо, царапающе и тяжело терлась.
Сначала я даже не поняла…
Я правда не могла осознать, что все по-настоящему.
Но это…
Это была петля.
Виселица.
Я стояла на виселице, но не могла в это поверить.
Как молитву, тихо прошептала внезапно пришедшие на ум слова: это не я, не мой мир, не мое тело, меня зовут по-другому, я выгляжу по-другому…
Верните меня домой.
Верните меня!
Я — не она! Не Бьянка, нет!
Но какой-то благоразумный голос из тьмы сказал: конечно же, ты Бьянка.
Прими свою судьбу.
Мою судьбу?!
ПОВЕСИТЬ.
Они хотели меня повесить!
— Я не совершала всех этих преступлений, клянусь, — заверещала я. — Пощадите!