– Она может оспорить это… решение?
– Люди могут ошибаться, но зеркало кристально-чистого разума – никогда, такова его магия, – снисходительно улыбнулся директор психушки. – Так что оспорить «блуждающую» невозможно. Это клеймо на всю жизнь.
– Надеюсь, вы понимаете, что это ваше хваленое зеркало в любом случае должно вынести один единственный вердикт – положительный, – сухо проговорил Кайзер.
– Разумеется, полковник Роуэн. Ваша жена ненормальна – и это видно невооруженным взглядом. В случае, если зеркало, кхм… Выдаст не совсем ожидаемое, то я проведу с ней несколько тестов, благодаря которым уж точно можно будет составить необходимое официальное заключение. Будьте покойны, из нашего заведения ваша жена больше не выйдет. Ведь ей требуется очень серьёзное и комплексное лечение.
– Отрадно это слышать, господин Макбрайд, – кивнул Кайзер, усмехнувшись уголком рта, и поднялся.
– Увы, но данная процедура по регламенту не может проходить без самого близкого родственника, которым для Максимилианы Роуэн на данный момент являетесь вы, – смущенно сказал доктор. – Я задержу вас еще совсем немного, полковник.
Кайзер неохотно кивнул и опустился в кресло.
– И да, доктор Макбрайд, после того, как эта женщина будет объявлена «блуждающей разумом», верните девичью фамилию, – проронил инквизитор. – Мне бы не хотелось иметь с ней хоть что-либо общее.
– О чем говорить? Разумеется, полковник! – угодливо закивал доктор. – Знаете, когда два года назад было объявлено о том, что вы женитесь на дочке придурошного Видаля, то общество было весьма шокировано. Даже моя жена сказала…
– Господин Макбрайд, начинайте, – резко перебил собравшегося разоткровенничаться доктора Кайзер.
– Да-да, конечно, с вашего позволения, начнем.
Что это они собрались начать?!
ГЛАВА 8
Мне все эти разговоры про начало процедуры и «зеркало кристально-чистого разума» совершенно не понравились.
Ведь разум теперь у Максимилианы чужой, то есть мой.
Вдруг это зеркало увидит чего-то не того?
Два дюжих медбрата вкатили в комнату большое старинное зеркало.
Выглядело оно так ужасно, как будто пережило несколько бомбежек. Поцарапанная облезлая рама, потемневшее от времени серебро амальгамы, покрытое трещинами…
Но парни обращались с зеркалом, как величайшей драгоценностью.
Зеркало поставили прямо напротив стула, где я сидела, и велели мне рассказать о том, что я в нем вижу.
Я хотела задать парочку уточняющих вопросов, но почувствовала, что нема, как рыба.
Мерзкое чувство – меня снова лишили голоса!
– Ах, это… Не беспокойтесь, Максимилиана, ваш голос мы вам вернем, как только зеркало вас постигнет, – махнул рукой Макбрайд. – Таков порядок.