Остановив у дома груженную овсом повозку, поздоровался с женщинами и, прикинувшись ветошью, принялся распрягать лошадь и перегружать овес в сарай, при этом внимательно прислушиваясь к ведущимся женщинами разговорам.
Сначала, как было сказано, женщины повторяли ранее выученные арабские цифры, но не только, а потом и вовсе взялись совершать с ними простейшие математические действия, как то сложение и вычитание. Пока Ружица вместе с Зорицей таким образом тестировала дам, временно оставшиеся не у дел между собой тихо переговаривались кому куда сходить, что надо принести, что продать
— Излишки масла и красок у тебя не осталось? — вопрошала одна подруга другую.
— Осталось еще маленько, не все обменяла. А тебе на что? Всю округу мы и так уже наладили этими товарами.
— Как на что? Муж с Плещеем, слава богам, вернулся жив-здоров, вот и пущай на лодке сплавает с дивиславовым товаром куда подалече, да там сбывает.
Потом, стараясь не отвлекать «экзаменуемых» две женщины начали тихо торговаться о цене. Одна хотела взять подешевле, вторая ей возражала, что задарма, себе в убыток, ей ничего не отдаст. К разговору подключилась третья девушка и по секрету, искоса поглядывая на работающего меня, сообщила спорщицам, что они зря занялись ерундой, ведь лен собран, Дивислав вернулся, а значит скоро будет много и масла, и олифы, и красок, и раскрашенной посуды, надо лишь чутка подождать, покуда он не разберется со всеми своими срочными делами. Несколько женщин, прислушивающихся к спору, согласились с последним прозвучавшим мнением. А потом они и вовсе зашептались, периодически стреляя в меня своими глазами.
«Лихо они тут без меня дела закрутили!», подумал я, из под тишка наблюдая за всей этой «картиной Репина, ‘Приплыли».
Когда гостьи разошлись, прихватил под локоток первой попавшуюся мне Ружицу.
— Надо поговорить.
— Со мной? О чем?
Ружица на пару с Зорицей «исповедовались» мне весь вечер напролет, а я старался вникать в выстроенную ими коммерцию. Вся эта конструкция живо напомнила мне так называемую «рассеянную мануфактуру», о которой писали в учебниках истории.
Вовлеченные моими благоверными в дело некоторые из луговских женщин не только раскрашивали посуду, в отдельных случаях ее еще и изготовляли. Кроме того, они находили точки сбыта, словно этакие торговые представители или менеджеры по продажам, или как там такого рода деятельность называлась в будущем? Я, будучи Дмитрием, подобными делами не занимался, а потому и терминологией не владел.
Такие вот сборища, свидетелем одного из которых я невольно стал, устраивались на регулярной основе раз в несколько дней. А поскольку мои «бизнесвуманши» были мною лично обучены счету и графическому изображению цифр, то они и принялись для лучшего взаимопонимания со своими «бизнес-партнерами» вот таким вот макаром внедрять полученные от меня знания в области математики.