— Вам двоим нужно о многом поговорить. Сейчас.
Тэйрн перевел золотые глаза на меня.
— Сейчас, — повторила я.
Тогда он переключил внимание на Андарну, а я подошла к Сгаэль, чувствуя Ксейдена за ней, под ее стражей.
— Ты меня пропустишь? — спросила я, глядя ей в глаза, а не на ее окровавленную пасть.
«Сегодня ты хорошо билась».
— Спасибо. — Я неловко улыбнулась. — И ты.
«Что ж, от меня ничего другого и не ждут. — Сгаэль переступила лапами, и я увидела Ксейдена, стоявшего на самом краю пропасти спиной ко мне. — Осторожней со словами».
— Забавно слышать это от тебя, — пробормотала я, но, не задерживаясь, направилась к нему. Порез поперек спины, но это все, что я увидела, подойдя к нему и остановившись в дюймах от пропасти. — Что случилось?
— Я убил его. — Голос Ксейдена был равнодушным, как и выражение его лица, залитого полуденным солнцем. — Разорвал его узы со мной и убил. Он упал в овраг, и теперь я все слежу за рекой, будто он еще вынырнет, хоть я и знаю, что к этому времени его унесло на многие мили прочь.
— Прости, что меня не было. — Я потянулась к его руке, но он отдернул ее.
— Не за что прощать. Ты спасла нас.
— Нас спасла моя мать. — У меня надломился голос. — Она заставила Слоун высосать и направить в камень чар силу Аймсира и свою жизненную энергию. Ее больше нет.
Ксейден медленно закрыл глаза.
— Ужасно жаль.
— Она убила твоего отца. Чего тебе жалеть? — Я утерла очередную сбежавшую слезинку.
— Я не желал ее смерти, — сказал он тихо. — Я не могу желать смерти тем, кого ты любишь.
Воцарилась тишина, и вовсе не уютная.
— Мельгрен хочет, чтобы мы вернулись, — подкинула я очередную безопасную тему для разговора, добиваясь реакции — любой реакции.
— Тогда вернемся. — Ксейден кивнул. — Чары Аретии уже слабеют, а здешние целехоньки. О них ты мне еще расскажешь, да?
Его взгляд тронул меня, но тут же сбежал, будто на меня было больно смотреть.
— Расскажу, — пообещала я.
— Хорошо. — Он снова кивнул. — Здесь тебе безопаснее. Здесь наше место. — Он с трудом вздохнул, потом рассмеялся. — Под защитой полноценных чар тебе нечего будет бояться.
Я нахмурилась:
— Я только что сражалась с целой армией виверн и темными колдунами, поставила чары, потеряла мать. Прошу, скажи, что может быть страшнее?
— Ты любишь меня? — прошептал Ксейден.
— Ты же знаешь, что люблю. — Я взяла его за руку, и у меня внутри все скрутило узлами, когда он повернулся ко мне, но опустил глаза. — Что он тебе сказал? Что ты увидел? Чего я должна бояться, Ксейден?
Что могло его так потрясти?
Ксейден медленно, через силу поднял взгляд по моему телу и наконец посмотрел мне в глаза.