– П-простите, я не знаю, как так… руки сами, – начала было оправдываться я, даже потянулась за венком, только мои ладошки перехватили, а уже в следующую секунду мягко целовали каждый пальчик, вгоняя в краску ещё сильнее.
– Я приму эту корону из цветов с огромной честью и любовью, – проговорил ритуальную фразу незнакомец, отрываясь от моих рук и мягко улыбаясь. «Да, всё же его лицу улыбка идёт больше», – подумала в тот момент я, гулко сглотнув в пересохшем горле, чтобы спросить в слух, но получилось шёпотом и с волнением:
– К-как вас зовут?
– Дарг, – ответил также шёпотом он.
– Эстель, – раз уж он представился просто именем, то я ответила тем же. Да и не уверена, что смогу теперь носить с гордостью фамилию своего отца, после того как сбежала из дома.
– Тебя что-то тревожит? – обеспокоенно нахмурился Дарг, теряя такую прекрасную улыбку мгновенно.
– Я не смогу вернуться домой, – честно призналась, даже не подумав слукавить. – Я нарушила запрет родителей и сбежала на праздник.
– Я думаю, они простят, – улыбка снова вернулась на его лицо, а глаза загадочно заблестели. – Если хочешь, я могу пойти с тобой.
Его поглаживающие тыльную сторону моих ладоней пальцы наравне с голосом действовали на меня успокаивающе, даже придавали какой-то стойкой уверенности, что, как только мы дойдём до моего дома, меня не оставят наедине с явно расстроенными и злыми родителями. Поэтому кивнула в ответ, принимая помощь и поднимаясь с лавки.
Мы даже шли медленно, прогулочным шагом, чтобы у меня было больше времени прийти в себя и подготовиться к взбучке. А она точно будет, ведь наш путь пролегал не по тому полю, по которому я бежала на праздник, а по центральной дороге, ведущей точно к парадным дверям особняка.
Там нас уже ждала вся семья, если не считать братьев и сестёр младше тринадцати, они, наверное, уже спят. И во главе всего семейства были отцы, что окружали маму. Увидев лицо родительницы, я не выдержала и опустила глаза. Мама была бледной, её руки, прижатые в замке к груди, дрожали, а глаза сверкали от слёз. Отцы тоже были мрачнее туч, как и все мужчины рода. Тёти и бабушки также выглядели взволнованными, а заметив нас ещё сильнее разволновались.
Остановились мы в паре метров от родных. Головы я так и не смогла поднять, боясь увидеть на родном лице разочарование. Сил что-то сказать не было, а затягивающаяся пауза делала только хуже.
– Прошу меня простить, – вдруг начал Дарг, не дождавшись ни от кого первого шага. И ошарашил меня следующими словами: – Это моя вина. Я украл вашу дочь на праздник, что так желал посетить вместе с ней, даже не надеясь, что сегодня обрету взаимность и желанную… корону цветов, – и склонил голову.