— А какие у нас с вами еще могут быть общие темы?
— На данный момент — Паша, сын Оленьки. Вы не намереваетесь его забрать?
— Да что вы! — удивился Даниэль. — Скажете тоже, забрать! Во-первых, я не имею на это никакого права, а во-вторых, он хоть и несовершеннолетний, но уже достаточно взрослый, чтобы решать подобные вещи сам. Хотя позже я бы с удовольствием поговорил с ним и постарался его убедить в преимуществе образования и карьеры в Штатах. У него, как я понял, есть талант, интерес к миру, желание развиваться, а там это сейчас основа жизни. Он точно заслуживает лучшего, чем эта страна, и если уж я ничего не дал ему в детстве, то готов помочь с будущим.
— Хорошо вы сказали, «эта страна», — задумчиво протянул Андрей Петрович. — Вы уже забыли ее название? А Паша, между прочим, гордится, что родился именно здесь. И я не уверен, что ваши аргументы будут интересны ему и ради американского паспорта он проникнется теплотой к чужому человеку.
— Стоп-стоп, а почему это вы называете меня чужим для него человеком? У вас-то с этим ребенком что может быть общего?
— А «этот ребенок», как вы изволили выразиться, рос у меня на глазах и знает меня сколько себя помнит, — твердо заявил Андрей Петрович. — И уже несколько лет меня зовет «дед Андрей», вот что у нас общего. Поэтому не буду скрывать, что я в его отъезде за рубеж не заинтересован: там нет ни одного человека, который будет его любить так, как Оля и я, и мне его терять на пороге старости тоже совсем не хочется.
— Да что вы говорите! — усмехнулся Даниэль. — Интересно будет вас послушать, если вы все-таки обзаведетесь законными внуками. Я предчувствую, что в таком случае ваша любовь быстро упорхнет в другом направлении, а Паша останется и без деда, и без нормальных перспектив. По-моему, для него так только хуже.
— Не пытайтесь меня уесть, Даниэль, — невозмутимо ответил пожилой человек. — Если у меня появятся другие внуки, я буду счастлив, но моя любовь к Паше никуда не денется.
— Да хоть бы и так, почему из-за вашего старческого эгоизма он должен лишиться шанса на нормальное будущее? Это у вас так проявляется любовь? — возмутился Даниэль. — Когда я слышу подобное, мне искренне жаль, что я не могу действительно забрать Пашу и растить его там, где сейчас прекрасно живу. Там не принято бездарно тратить свое время, а потом еще и нагибать других, чтобы они не смели жить по-другому, расти, развиваться! Чтобы таким, как вы, не было обидно! Вы всерьез считаете, что Паша должен жить здесь? Где что ни закон — то либо идиотизм, либо очередной запрет? Где коррупция тебя сопровождает от роддома до похоронного бюро? Где ни врачи, ни менты без вознаграждения разговаривать с тобой не будут? Где вместо науки — мракобесие, вместо культуры трэш, а на любой протест один ответ — «начни с себя»? Если вам это нравится, бог в помощь, вы человек взрослый, но ребенку, у которого все впереди, ни к чему впитывать такие понятия.