Иван Павлович слушал, потирая переносицу.
— А если… — начал он медленно, глядя куда-то поверх голов чекистов, в полумрак коридора, — если сыграть на их взаимном недоверии? Они же банда. А в любой банде, особенно когда дело пахнет не просто сроком, а контрой и расстрелом, каждый сам за себя.
Шлоссер и Иванов перевели на него взгляд.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Валдис.
— Сводить их не надо. Слишком рискованно, могут сговориться на месте, — продолжал Иван Павлович, обдумывая идею вслух. — Но можно создать иллюзию, что один уже сдал другого. С Пахомом надо говорить по-новому. Не как с главарём, которого ломают. А как с человеком, которого уже предали.
Он сделал паузу, собирая мысли воедино.
— Привести Пахома на допрос. Но по дороге, случайно, мимо этого кабинета. Дверь приоткрыть. Пусть он одним глазком увидит — Лялька здесь. Жива, здорова, уже даёт показания. И тут же ему намекнуть — мол, она уже всю подноготную выложила, и про Потапова, и про «спецзаказы», и что, дескать, всю вину старается свалить на него, Пахома, чтобы самой выкрутиться. Кто кого быстрее тогда сдаст?
В коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь шипением папиросы Шлоссера. Чекисты переглянулись. В глазах Иванова мелькнула искорка азарта.
— Психологический трюк, — произнёс Шлоссер. — Старо как мир, но… на голодных и загнанных работает. Особенно если между ними уже трещина была. А по словам Ляльки, они с Гришкой могли и без Пахома дело крутить. Значит, недоверие уже есть.
— Именно, — подхватил Иван Павлович. — Пахом — старый вор. Он знает, что такое «пойти на попятную». Для него предательство подчинённого — хуже смерти. Если он поверит, что Лялька его сдаёт, чтобы спасти свою шкуру… его молчание лопнет как мыльный пузырь. Он захочет рассказать свою версию первым, чтобы обвинить её.
Иванов оттолкнулся от стены, решительно расправив плечи.
— Ну Иван Павлович! Ну голова! Интересная мысль. Риск конечно есть — Пахом может не купиться, может сразу понять, что его водят за нос. Но пробовать надо. Других вариантов у нас нет. — Он взглянул на Шлоссера. — Максим, организуй. Пусть ведут Пахома из камеры сюда через этот коридор. Желательно ночью, разбудить его нужно, чтобы в растерянности после сна был. Мы тут у двери будем «случайно» разговаривать. Я громко скажу что-нибудь вроде: «Ну раз Ферапонтова созналась и указала на Пахомова как на главного заказчика, будем оформлять…». Дверь приоткроем на секунду. Одного взгляда ему хватит.
Шлоссер кивнул, уже мысленно выстраивая детали.
— Договорились. Охраннику в кабинете скажу, чтобы Ляльку в этот момент чуть ближе к двери посадил, в поле зрения. И чтобы она вид имела… ну, не затравленный, а почти что разговорчивый.