— А вы все стойте! — Ферапонтов дернул шеей. — Не двигайтесь! Не походите… Нет!
— Анатолий, — развел руками Иван Павлович. — А кто тебе вообще сказал про расстрел? Ты ведь не бандит, не шпион, не крупный воротила.
— Сказа-али…
Доктор скептически хмыкнул:
— Сказали ему! Сам-то подумай. Тебе ли кодекс не знать?
— Да я под расстрельной статьей — ни в жисть! Вот ей, Богу! — заморгал аферист. — Но… говорят, вышло постановление…
— Врут! Да и как бы на пароходе узнали? Голову-то включи, наконец! — не сбавляя доверительного тона, Иван Павлович сделал еще парочку шагов. — Кто хоть тебе сказал-то?
— Сказали… — Ферапонтов опустил голову. — Я не видел — кто. Мужской такой голос. Про расстрел сказал… Потом сказали — беги, захвати кого-нибудь… В шлюпку… в Балахну… А потом, мол, сочтемся… И отперли дверь…
— Да кто сказал-то?
— Говорю ж — не видел… Он ушел уже…
— А нож ты где взял? — поинтересовался Буров.
— Нож? Ах… этот… Он у порога лежал. На палубе… Ну, когда я…
Доктор вдруг расхохотался и упер руки в бока:
— За все твои аферы — максимум трешка! А там, глядишь, и срок скостят… Да ты и сам знаешь не хуже меня! Тогда зачем тут бандитствуешь? И впрямь, под расстрельную статью хочешь?
— Да не хочу я! Не хочу! Нет!
— Толя, успокойся! — Леночка повернула голову. — Пока ты никого не убил, не ранил… Ты же не хочешь?
— Да я ж… я ж уже… Господи-и… что же я натворил-то? Что натворил…
— Ничего ты еще не натворил, Толя, — принялась успокаивать журналистка. — Ни-че-го! А это все… это на нервной почве! Верно, Иван Павлович…
— Да-да… Так сказать, эксцесс…
Звякнув, упал на палубу нож…
— Ну, вот и молодец, Толя! — довольно засмеялась заложница.
Доктор на минуту задумался… и подался назад:
— Я тут посмотрю… быстро… мне надо…
— Иван Павлович! Вы куда?
— Сейчас… только гляну…
Лаской! Где он? Куда-то скрылся… Куда? С какой целью, зачем?
От такого типа можно было ожидать все, что угодно! Но, доктору и самому не хотелось выглядеть посмешищем. Хотя… все же нужно было бы соблюдать хоть какую-то осторожность… Иначе…
Вот и правый борт… Шлюпка. Тусклый, качающийся на ветру фонарь.
— А, Иван Палыч! Помочь пришел?
Черное дуло нагана уставилось прямо в лицо! Чьи-то глаза сверкнули насмешкой и злобой… Чьи-то?
Ланской!
— Петр Савельевич… Ты что задумал?
— Да я думаю, ты догадался уже…
Ланской махнул револьвером:
— Браунинг сюда! Без резких движений, прошу… И давай к лебедке… Крути! Шлюпку спускай… Ну! Живо! Только не надо строить иллюзий… Ты догадался, кто я… Если что — застрелю, сам понимаешь. И легко перестреляю всех! Капитана, помощника… И эту чертову кралю, журналисточку…