Я смотрел, как Алиса потянулась к Артему, как они инстинктивно, на одной интуиции, крепко берутся за руки. В их общем ритме появилось нечто новое, чего до этого не замечал.
Какая-то золотистая искра с зелеными прожилками, родившаяся из их родства, из общей крови, из детских воспоминаний о доме, которого больше нет.
Они начали сиять сами. Часть стены, почувствовав этот истинный, искренний резонанс, начала плавиться сама собой, прогибаясь под напором их общей воли.
— Видишь? — Вейла мягко коснулась моей щеки, и её голос, без того нежный, приобрел совсем уж волнительные нотки. — Они сильнее, чем ты думаешь. Ты научил их многому, теперь дай им научиться летать здесь. Просто доверься им. И себе.
Мир вокруг завращался со скоростью безумной центрифуги. Лица Вейлы и существа начали размываться, превращаясь в длинные полосы света. Последнее, что успел заметить перед тем, как меня вышвырнуло из пространства, это пара близнецов, проходящих сквозь образовавшийся проход. И взгляд Алисы. Она смотрела прямо на меня и на Вейлу. В её взгляде не было страха. Только бесконечное, бездонное удивление.
Рывок.
Вдох был таким резким, что легкие обожгло колючим воздухом, словно я глотнул жидкого азота.
Глаза сами собой, рефлекторно, открылись. И мне пришлось тут же зажмуриться от резкой боли в висках. В подвале витал все тот же запах, правда теперь к нему добавлялись примеси от спиртовки.
Внимание само собой привлекли мои ладони и руки. Они были черными от копоти до самых локтей. Не знай я, чем занимался все это время, подумал бы что в беспамятстве засовывал те в костер.
А под кожей проходили плотные пульсации тягучей боли. Избыток энергии из рассыпавшихся кристаллов, все ж таки, оставил собственные автографы. Пусть и без спроса.
Я сидел на холодном бетонном полу, чувствуя каждую выбоину на его поверхности. Прямо надо мной в косых лучах света, медленно кружились пылинки, похожие на микроскопических светлячков. Тишина в подвале была абсолютной, почти осязаемой, если не считать тяжелого, прерывистого дыхания рядом.
— Кха… Саша… все хорошо? Мы живы? — раздался слабый, охрипший голос.
Не без труда у меня получилось выпрямиться, потянув руки вверх, одновременно с тем преодолевая дикую тошноту и головокружение. Артем сидел на своем спальнике, тяжело прислонившись к стене, точно так же, как и я.
Его лицо было бледным, как мел, но в чертах появилось нечто новое. Какая-то внутренняя сталь, словно контуры его лица стали резче, определеннее.
Особенно что-то изменилось в глазах. Они и без того отдавали холодом, а сейчас. Сейчас было сложно объяснить. Вокруг его пальцев, которые парень судорожно сжимал и разжимал, можно было заметить редкие, тонкие линии энергетических волн.