Но сегодня вечером в привычный арестантский уклад бесцеремонно вмешался лязг входной двери. Единственный путь на свободу, не считая дырявой крыши на пятиметровой высоте, открывался с таким душераздирающим скрипом, что поднимал на ноги даже тех, кто при смерти. Чисто на рефлексах. Безучастно лежать позволяли себе лишь покойники, которым предстояла скорая встреча со сторожевыми псами.
Такая вот здешняя традиция.
Рыть могилы на голом скальнике удовольствие сомнительное, да и топлива для кремации днём с огнём не сыщешь, поэтому зверюги охотно помогают с утилизацией тел. Всё равно другой работы для них нет. На памяти старожилов никто отсюда так и не сбежал. Но порядок есть порядок, вот и держат зверюг.
Сегодня нас уже проверили, заодно и накормив, поэтому внеурочный визит ничего хорошего не сулил. Даже если к нам просто подселяют ещё одного бедолагу. Это всегда новые конфликты, ещё большая теснота и лишняя нервотрёпка. У меня в камере как раз пару дней назад освободился топчан, а распределяют постояльцев только сами надзиратели. Не приведи Окран тебе после застолья не успеть зайти в свою берлогу или оказаться у соседей…
Плавали, знаем. Так что к решётке я подходил в крайне хмуром настроении. Кого это нелёгкая принесла, да ещё и на ночь глядя?
Однако сегодня решительно всё пошло наперекосяк. Бугаи-надсмотрщики отворили не только нашу решётку, а вообще все подряд, как во время кормёжки. Может, сегодня праздник какой-то?
Я готов уже поверить в божественное рождение Окрана, правда!
Но нет, никаких вёдер со жратвой у них при себе не оказалось. Только любимые железные дубинки. При малейшем взгляде на эти незамысловатые орудия у меня сразу же начинало ныть левое плечо, хотя кости давным-давно срослись. Дрессировали тут на совесть, вбивая рефлексы почище гвоздей.
Охранники тоже борются со скукой как могут.
Никто наружу так и не высунулся, пока мордовороты не вернулись к выходу. Обход они традиционно совершали вдвоём, каждый по своей стороне, а третий как всегда дежурил у двери, приглядывая за выходом. На всякий пожарный случай. Всем скопом заключённые вполне могли бы одолеть троицу, но требовался общий, почти самоубийственный порыв. Увы, ни о каком единстве в этих стенах не могло быть и речи. Слишком неоднородное сборище, где каждый заботится лишь собственной шкуре.
Да и снаружи, говоря начистоту, ничего хорошего нас не ждёт…
Вокруг одни лишь голые скалы, за которыми простирается каменистая пустыня. Холодная и неприветливая. Хотя вряд ли до неё кто-то вообще добежит, учитывая количество препятствий и неизбежную погоню. Если местные охранники бегают откровенно так себе, то их ручные блохозавры догонят даже мотоциклиста. У измученных долгой отсидкой людей против них нет ни единого шанса. Проще от летящего в тебя арбалетного болта убежать. Поэтому никто не рыпался, включая меня.