— Видал какая у Миры теперь грудь? Теперь точно одна из самых красивейших девушек!
— Дурак ты, это сразу было понятно! Ты неужели не глядел на ее задницу?
И да, я привлекал внимание и иногда слышал скабрезные комментарии о себе. У меня слух хороший, знаете, так что можете не шептаться, орите, сука во весь голос. Я хочу чтобы меня обсуждали девушки!
— Она теперь кажется такой сильной и надежной… Хочу задохнуться в ее объятиях!
Будто на заказ я услышал женский шепот. Да, я слышал что у меня есть фанклуб, но чтобы настолько явно подтверждалась его существование — это совершенно другое. На душе сильно неспокойно. Вроде и приятно как-то, а вроде и чувствую себя еще паршивее чем было.
Мария держалась от меня на почтительном расстоянии. Если она обижается на меня, то мне извиняться не за что. Если же на себя, то пусть поскорее заканчивает. Я уже заранее вычеркнул ее из потенциальных телохранителей, так что не так страшна эта размолвка.
Другое дело, что на меня то и дело кидала взгляды Ждана Синица. Да, я все перерывы потратил на себя, а она явно хотела поговорить. Похоже, церковь хочет выйти на связь. Вроде как не могу показать средний палец своим спасителям, а с другой — если ей надо пусть, ну не знаю, ночью ко мне придет или записку подкинет.
Впрочем, кто еще кидал неоднозначные взгляды, так это Диомед. Паршивка ведь прекрасно знает правду обо мне, так что мои верхние «уже за девяносто» воспринимать должна странно. Если хочет услышать охренительную историю их обретения, пусть тоже подойдет по-нормальному и пригласит ну хоть к себе. Мне надоело бегать за ними всеми хвостиком в надежде на преимущество. У меня фамилия властная есть теперь, пусть воспринимают меня как равного человека а не как кого-то на побегушках, которому сделай жест и он тут же прибежит.
День подходил к концу, а чесотка и общее какое-то напускное бессилие не проходили. Даже несмотря на то, что я на физподготовке смог удивить даже самого себя, ощущение полной расхлябанности, чужого тела и прочих проблем с головой и мироощущением не проходили. В таком состоянии точно не стоит ни с кем говорить, особенно в чопорной аристократической манере. Продолжу строить из себя гордое черт пойми что.
Впрочем, уже в комнате, позволил себе одну слабость и в том числе и проверку. Спрятал под подушку ручку, которой могу воспользоваться сильно не по назначению и вызвал Келино к себе.
Девушка в костюме обслуги выглядела не в своей тарелке и жалась, стараясь не особо смотреть мне в глаза. Не знаю что у нее на уме, и допускать вчерашнего врага и сегодняшнего фактического раба к своему телу это полнейший идиотизм. Но я люблю рисковать.