В местных праздниках я силен не был, значение их не поясняли особо, да и глядя на остальных — не я один такой невежда. Ничего не отличалось от обычного дня. Ведь вместо того чтобы веселиться, они во всю смотрели на меня. Я ощущал их взгляды, переполненные любопытством, так желающие узнать все непосредственно от меня. Да и не только взгляды, но и одобрительные вскрики да приглашения. Придется завтра по этикету перед всеми дворянами извиняться за игнорирование, но на них у меня точно сейчас нет времени.
И в их взглядах, жестах в мою сторону, даже когда я с минимумом вежливости отказывался провести с ними время было… одобрение и сочувствие? Что это успело здесь поменяться пока меня не было, с каких это пор меня можно жалеть и даже приглашать к столу к различным клубам по интересам? Это было весьма и весьма странно и я даже не знал, как к этому относиться и как теперь себя вести. Очередная головная боль.
Если я думал что достаточно добраться до кровати, рухнуть и по быстренькому закончить день, отлежавшись, то мир явно был против. У моего общежития стоял телохранитель Лютоборовича, моего названного отца. Быстро слухами академия полнится, даже чрезмерно. Ну разумеется с меня теперь вообще не слезут, я же свидетель. Слишком жестоко заставлять меня выбирать между отдыхом и тем, чтобы метнуть камень в огород врага.
К слову, стоило только Марии увидеть этого мужика, как она почти моментально испарилась. Я даже не смог почувствовать момент когда моя рука начала сжимать полнейшую пустоту. Интересная техника…
— Атрид Лютоборович ждет ваших письменных или устных показаний как можно скорее. Пусть дело и закрыто, но новые доказательства всегда могут позволить устроить его пересмотр. — Сказал он с небольшим намеком, что фактический правитель Словии может хоть сейчас это устроить.
Можно было бы задуматься, дать только одной из сторон свои описания происходившего тогда в квартире Анны, чтобы, так сказать, окончательно показать что я за них. Но в случае с Иоанном, я буду спускать всех собак, которых только могу. Хоть фактического правителя, хоть юридического, хоть западные спецслужбы, хоть церковь, пусть вокруг него земля горит от всех, кто хочет воспользоваться моими показаниями.
Так что я в своей на удивление чистой комнате, старательно выводил казенным языком дворянские закорючки. Даже заверил своей личной росписью и дворянской печатью, у меня теперь и такое есть, да только не было возможности и смысла пользоваться.
По ощущениям, одна страница текста на гербовой бумаге заняла у меня чуть ли не сутки на правильное оформление. Учитывая что я делал это по памяти, без образца, я трясся над каждой буковкой и формулировкой. Мне нужно было максимально выставить события в нужном мне свете.