Делается сравнительно просто с помощью небольшой концентрации и полного исключения из арги всей агрессии, которую она несет по умолчанию даже в своей защитной конфигурации. Зато точно может обеспечить крепкий сон тому, кому он действительно нужен, хочет она того или нет. Потому что сейчас здесь станет слишком громко.
— Знаешь что, «Казя»? — Сказал я специально раздражающую его кличку. — шел бы ты с такими предложениями. Ты слишком много темнишь и почти ничего не говоришь по делу. Лишь рассказал мне какую-то сказку, пару раз угадал события и теперь считаешь, что я ради тебя должна на себе крест ставить? — Выпалил я на эмоциях ему прямо в лицо.
Он, впрочем, оставался невероятно спокойным, даже его взгляд не дрогнул. И от этого эмоции в моей голове играли еще сильнее, выплескиваясь на него бурным потоком.
— «Лучше один раз увидеть», сказал человек, кто якобы видел это не один десяток раз. Страдалец выискался, прокляли видите ли его. Это меня здесь прокляли! Или нам на роду написано хоть как-то, но пострадывать всю жизнь? Ты, неприкаянный долбоеб, который за неизвестное количество жизней не смог все сделать как надо.
Уже старался я бить по больному, совсем не видя берегов. Все нервы, все напряжение, вся неприязнь и накопившийся яд, лились бурным потоком на единственного хоть какого-то союзника, а не того, кто мной воспользуется как гондоном а потом выбросит.
Но к его чести, он продолжал все так же спокойно глядеть на меня. Не огрызался и не оправдывался. Наверняка думал, что перед ним истеричная баба, да и я сам понимал, на кого сейчас похож и это бесило еще больше. Поэтому с оскорбления его, как-то незаметно перешел и на себя.
— Однако я не лучше, не-е-ет, я даже хуже. Твоими стараниями скоро смогу откормить своими сиськами два полка солдат, а после стать свиноматкой на производство новых дворяшек и всем будет плевать как я это сделаю, им будет НАДО. И все это знаешь ради чего было? Что бы куча прожигателей жизни не взлетело на воздух из-за того, что кто-то слишком хорошо в кого-то вставил и родилась мегабомба! Которую я с трудом разрядила хотя бы частично чтобы потом выяснилось, что у меня, мать вашу, разрушитель планет в родственниках!
Остался в этой комнате еще кто-кто, кто не получил от меня по первое число. Кто не испил моего раздражения. И, разумеется, ни в чем в принципе не виноватая Анна, мирно спящая возле печи, тоже стала жертвой словесного насилия. Впрочем, здесь я немного, но сдерживался. Ведь как бы не сильны были сейчас чувства, мне не хотелось высказывать их в лоб человеку, который еще ничего не успел сделать.