– Я заеду за тобой в половине десятого, – предупредил он. – И только попробуй обмануть меня. Даже не думай сбежать или проигнорировать мой звонок.
– Но как я пойду с вами? – спросила я. – У меня нога болит.
– Потерпишь, – в его словах не было ни капли жалости. – Надень удобную обувь и все. Много ходить тебе не придется.
Я лишь вздохнула на это и уже собиралась войти в квартиру, но все же обернулась и печально поблагодарила Роберта.
В моем робком «спасибо» была благодарность не столько за спасение от полиции или за то, что он донес меня. Я была благодарна за то, что в момент моего шока и отчаяния я не была одна. Мне хотя бы не пришли в голову самые отчаянные и депрессивные мысли. Но объяснять это Роберту я не стала.
– До вечера… Соня, – попрощался он и как будто попробовал мое имя на вкус.
Я только кивнула и закрыла за собой дверь.
Оказавшись в темной прихожей, я медленно опустилась на пол, спрятала лицо в ладонях и наконец позволила себе заплакать.
Мне было так больно от предательства Макса!
А еще очень страшно от того, как же пройдет мой вечер с Робертом…
Не знаю как я в итоге собралась. У меня все из рук валилось. Я не могла нормально накраситься, а на скромное серое платье, которое я выбрала для вечера я случайно посадила пятно, пока собирала разбившуюся палетку теней с пола. К тому же сильно болела нога, и я едва на нее наступала.
В какой-то момент, я просто уселась на пол ванной и закрыла глаза.
Может позвонить Роберту и отказаться от вечера и гори все синим пламенем?
Но я не могла отказаться. Чем больше времени проходило с момента моего нападения на Олю, тем сильнее я впадала в страх.
Теперь-то я понимала, что заявление в полицию — это действительно страшно и вполне реально. Что с такой элитой как Оля и ее отец лучше не шутить. И что я попала в безвыходную ситуацию, из которой меня может спасти только Олин папа или кто-то такой же могущественный.
У меня промелькнула мысль, что некто такой же могущественный может быть Макс или его родители. В конце концов я могла пригрозить, что в полиции обо всем расскажу, но не думаю, что это подействовало бы. Наверняка они бы просто заткнули мне рот.
К тому же у меня не было телефона родителей Макса. Да и зачем им мне помогать, если наша свадьба уже расстроена. А может Роберт прав, и на самом деле никто ее даже не планировал?
Мы подали с Максом заявление, но за все это время действительно не обсуждали планируемое торжество. Так что я была почти на сто процентов уверена, что родители Макса не помогли бы мне, даже если бы я им позвонила.