— И не макароны, — добавил я.
— Действительно, а давайте устроим сафари. Тут ведь полно мяса, только оно бегает по джунглям, — согласно кивнула Элен, — помнится Тарзан вообще питался только свежеубитыми животными. Что скажешь Алекс?
Утро началось с перепалки. На улице только-только начинало светать, а девчонки грызлись явно не по-детски. А кто на охране мать их? Такой бардак, да ещё и до завтрака.
— В чём дело? Что уже не поделили? — я, выбравшись из автомобиля зло зыркнул, — и почему никого нет на посту?
— Пусть сама идёт, — огрызнулась Элен, — опять заблевала всё вокруг, не могла отойти подальше. А ты часом не беременная, что это тебя так прёт?
— Я девственница, — чуть не плача прошептала Дженни.
— А чего тогда, что случилось? — более снисходительно спросил я.
— Это всё она, — девушка обвинительно ткнула пальчиком в Элен.
— В смысле? — я обернулся к блондинке.
— Да ничего особенного, — пожала Элен плечиками, — просто сказала ей, что если тебя не будет, а кто-то вдруг внезапно заявится, то придётся делать из них трупы. И если она захочет блевать, пусть бежит на уступ и свешивается над речкой. А она прямо на пулемёт. Мне что, за ней всё время убирать? Я ей не нянька.
Дженни взвизгнула и бросилась в сторону.
Твою ж мать. И вот как их тут оставить вдвоём? Да ещё и девственница, детский сад развели. Она что, во Франции не могла её потерять, таскается с ней как с писаной торбой. И ещё гордиться этим. О как произнесла. Смотрите, завидуйте, я гражданин Советского Союза.
Дженни молча подошла, вытянула из сумки хлопчатобумажное полотенце и глянув на вёдра, доверху заполненные кристаллами, всхлипнула.
— Мне нужно ведро, — буркнула она через минуту уставившись взглядом в землю.
— Сейчас, — я вытряхнул из баула все полотенца, пристроил его в рундук и пересыпал из одного ведра, потом подумал и освободил остальные.
Дженни молча взяла протянутое ведро и потопала к кранику.
— Тебе кофе? — спросила Элен, когда я направился к нашей огневой точке.
— Будь любезна, — я, поднявшись на холм, глянул по сторонам и перевёл взгляд на пулемёт. Да уж, не слабо. И что с этой девственницей делать прикажете. Дня не проходит чтобы её не вырвало.
Дженни остановилась рядом и извиняющимся голосом произнесла:
— Я не виновата, не было раньше такого.
Ну да, прекрасно её понимаю, не приходилось видеть до сих пор размозжённые головы людей. Зрелище не для слабонервных.
— Ладно, иди, — я решительно забрал у неё лопату и ведро с водой, — приходи в себя.
— Спасибо, — глаза Дженни просветлели и она, развернувшись, чуть ли не вприпрыжку кинулась к автомобилю.