— Что-то вы затихли. Все хорошо?
Как подобное оказалось возможным?! Как я оказалась здесь, под кенарийским варваром, отдала ему свою невинность, совершая таинство, о котором не раз мечтала ночами… Разве так это должно было произойти?
— Да-а-а! — оглушил меня Хакарк.
По могучему телу кенарийца промчалась дрожь, закончившись не в ногах, а во мне! Его срамной орган словно стал еще больше, едва не разрывая меня изнутри.
Я испуганно вскрикнула, а шардигар удовлетворенно крякнул и убил остатки девичьей гордости, громогласно оповестив гостей:
— Свершилось! Девица больше не невинна!
— Пусть покажет простыню! — крикнул какой-то негодяй из зала.
— Это немыслимо! — завопила тетушка Сильва. — Вы достаточно унизили наш род!
— Женщина теперь наша, — пробасил неизвестный мне мужчина. — Хакарк, неси простыню!
— Простыню! Простыню! Простыню! — в унисон заголосили варвары десятками глоток.
Я отвернулась, прикрыла глаза и постаралась спрятать руками грудь, чтоб показать новоявленному супругу, насколько мне неприятно происходящее.
— Спать собралась? — недоуменно спросил Хакарк. — Вставай, женщина, пора закончить с этим и отправляться домой. Дай-ка…
И он выдернул из-под меня простыню!
Пискнув, я вскочила с матрасов, словно ужаленная, а это животное, прикрыв срам меховой накидкой, отдернуло гардину и швырнуло доказательство потери невинности гостям на обозрение.
— А вот и простыня! — радостно сообщил шардигар. — Договор между кенарийским народом и Лавитарией вступил в силу! Так отметим же это!
Раздался шум, топот многочисленных ног, гомон голосов…
Я поспешно натягивала нижнее платье, прячась от любопытных глаз остальных дикарей. Хакарк вернул гардину на место и, бросив хмурый взгляд в мою сторону, спросил:
— У тебя есть нормальная одежда, женщина?
Немыслимо спрашивать подобное у дамы моего положения! Хотелось оскорбленно покинуть комнату, но, вспомнив о правилах хорошего тона и об отсутствии одежды, нашла силы для диалога с супругом.
— Конечно, я же леди! А вот вам…
— Хорошо, переоденешься. — Хакарк сноровисто упаковал собственное тело в кожу и шкуры животных, после чего отцепил от пояса маленький кожаный мешочек и кинул его на матрасы. — Это съешь сейчас. Наша травница передала, чтобы облегчить женские боли.
— Что там? — насупилась я.
— Корень миридора. От кровотечений и боли помогает. Не хочешь — не пей, только потом не жалуйся. Ты все поняла, женщина?
— Более чем.
Я обиженно поджала губы, про себя радуясь предусмотрительности супруга. Боль в животе нарастала, а привезенное им лекарство было баснословно дорогим и имело буквально чудотворный эффект. Но благодарить его я не собиралась, ведь это он виноват в моих бедах!