Выхожу из душа, обернув полотенце вокруг бедер. На специальной вешалке уже готов темно-серый костюм, черная рубашка. Быстро одеваюсь, подбираю часы, запонки, галстук. Приглаживаю рукой волосы, забыв про расческу. На столике у дивана в викторианском стиле уже стоит чашка с кофе, больше ничего. Я не пью кофе с сахаром или сливками, только черный, крепкий.
Через десять минут я уже сажусь в машину, которую подогнал к дому водитель. Ламборгини последней модели, матово-черная, моя любовь. Я готов ее мыть, полировать часами, но меня не поймут. Вообще машины моя страсть, я их меняю как перчатки. Обожаю скорость и звук мощного движка под капотом. Да и вообще, я себя люблю, а свои игрушки берегу. Но даже это в последнее время мне надоело. Кризис среднего возраста и это в тридцать лет. Надо бы к психологу походить, может что умное подскажет. Мне настолько скучно жить, что я даже готов терпеть эту нудятину в виде встреч с мозгоправом. Да, надо. Займусь этим на днях.
День длинный и такой насыщенный встречами, что, когда я вхожу в ресторан, уже готов послать всех на три буквы, но нельзя. Отец мне башку оторвет, если я профукаю контракт с этими китайцами. А те кивают, как болванчики, сложив ладошки у груди. Невольно дергаюсь, чтобы повторить их улыбки и жесты, но в последний момент морок спадает, и я просто протягиваю рукув обычном русском пожатии.
Китайцы еще больше расплываются в улыбках и жмут мою лапищу двумя руками. Первый раз в России, что ли? А вот это наводит на мысли.
– Павлуша, а где переводчик? – не оборачиваясь, шиплю на своего секретаря, пока у меня с китайцами тут полный затык.
Так и стоим около стола в ресторане, жмём поочередно руки.
– Тут где-то, – беспомощно оглядывается по сторонам Павлик.
– Быстро мне приветствие на китайском, погугли, твою мать, – бросаю ему, продолжая улыбаться своим будущим партнерам, переходя к третьему кругу пожатий. Никак остановиться не можем, так им понравилось.
– Nínhǎo, – произносит какое-то заклятие за моей спиной Павлик.
– Чего?!
– Это привет.
– Еще раз.
– Nínhǎo, – повторяет по-другому Павлуша.
– А че изменилось?
– Это «здравствуйте», – подсказывает секретарь.
– И как говорить?
– Но лучше nǐmenhǎo, – вживается в роль китайца мой секретарь, – Приветствие для группы лиц.
– Какое?
– «Здравствуйте».
– Это я слышал, а последнее что?
– Тоже «здравствуйте», но для группы лиц.
– Ты сегодня точно не с той ноги встал, – делаю я вывод и слышу позади себя обиженное сопение, – Nǐmen hǎo! – снова улыбаюсь китайцам, опять пожимаем друг другу руки.
Те совсем расцветают и что-то лопочут мне в ответ. Тут к столу подходит запыхавшийся переводчик, извиняется, и всё становится намного проще. Через час условия контракта обсудили, всех и всё устроило. Провожаю довольных друзей Поднебесной на выход, а сам срываюсь в клуб, где меня уже ждут друзья. Впереди два выходных, можно и оттянуться.