Бункер
Пролог
… — Ты — последний из последних. И ты обязан дойти.
Угу.
Мир изменился. Человеческая раса в опасности. На земле больше не рождаются дети. Он — последний из последних, родившихся до того, как все случилось… Кирилл украдкой подавил зевок. Столько раз слышал эти слова, что выучил даже интонацию, с которой они произносились. Скучно кивнул. И спросил о том, что действительно беспокоило:
— А адапт? Он тоже уже здесь?
— Конечно. Завтра познакомитесь. Держись, мой мальчик. — Сергей Евгеньевич потрепал Кирилла по волосам. — Отдыхай, перед походом тебе нужно набраться сил. Спи.
Кирилл проводил наставника взглядом. Подождал — взрослые люди коварны. А потом включил ночник и развернул на коленях чистый блокнот. Поставил дату.
«Завтра — начало великой миссии», — вывел первую строчку.
До сих пор ведением дневников не увлекался, но событие такого масштаба обязывало. Все уважающие себя путешественники вели дневники. Подумал, зачеркнул и написал: «Великой Миссии».
«Я готов к любым тяготам и лишениям. Что бы ни случилось, я…» — задумался, как бы покрасивее написать.
«Отдам свою жизнь, хотя она…»
Так слишком длинно получится.
«Отдам свою жизнь, несмотря на то, что…»
На что — на то?
Кирилл вдруг почувствовал, что ручка выскальзывает из пальцев. Взрослые снова оказались хитрее.
Интересно, что за травы были в чае, которым его угостили перед сном? Зверобой?.. Сон-трава?.. Или…
Кирилл не додумал. Ручка выпала, а блокнот соскользнул под кровать.
— Спи, Кирюша. — Сергей Евгеньевич заставил себя отвернуться от монитора. — Спи… Когда-то еще будешь так сладко спать.
Глава 1
Бункер
Проснувшись, Кирилл сразу увидел будущего напарника. Адапта.
Не сказать, чтобы раньше не встречал адаптов, они еженедельно привозили в Бункер продукты. Вадим Александрович пошутил как-то, что внешность их напоминает негативы старинных фотографий, и Кирилл немедленно полез выяснять, что такое «негатив». Тогда он над остроумным сравнением похихикал. Сейчас хихикать почему-то не хотелось.
Вблизи широко расставленные глаза адапта оказались светло-желтыми. Кожа — бурой, словно древесная кора, белые волосы — густыми и жесткими. Нос, должно быть, неправильно сросся после перелома — с заметной горбинкой, -а брови напоминали два мазка побелки.
Адапт сидел по-турецки, поджав под себя ноги. Гардероб его состоял из застиранной майки, камуфляжных брюк и повязки на голове. На Кирилла будущий попутчик смотрел с недоумением.
— Офигеть — чучело, — низким, хрипатым голосом озвучил свои мысли он.