Так, а почему мы усиливаемся на какие-то крохи? О том, что мы являемся энергетическими вампирами, знает слишком много демонов в этой школе. Так почему бы не показать истинную силу энергетического вампиризма? Убивать я никого не собираюсь, гармония сделает всё безболезненно, а мы с Вилеей, что наконец-то пришла в себя и обнимала меня уже сознательно, можем стать сильнее. Так почему бы не взять плату за свою игру? Искатель всегда берёт своё. Иначе он не искатель.
Сомнения отпали, и я запустил свои щупальца во все стороны. Они касались энергетических ядер студентов и преподавателей, цепляли тонкие ниточки силы и втягивали их в моё сопряжённое ядро энергии, откуда вся эта мощь тут же перенаправлялась в пока ещё зародыши наших реальных ядер. В меня хлынул такой поток чужой силы, что казалось, поглотит без остатка! Однако это была всего лишь сила воинов — ядра энергии преподавателей оказались для меня недоступны. Как и некоторых студентов — на них словно колокол сверху упал, через который мои нити не могли проникнуть. Разбираться с такой странностью я не стал — меня заботил тот объём силы, что входил в сопряжённое ядро энергии. Пусть она и была этапа «воин», но её было так много, что любая ошибка могла закончиться для нас фатально. Синие потоки, что направлялись к нашим реальным органам, стали толщиной в руку и настолько ярко-синего цвета, что даже глаза Эльды проигрывали. Зародыши ядра поглощали дармовую силу без остатка и в какой-то момент произошёл перелом — в груди разлилось тепло, и зародыш исчез, сменившись полноценным ядром энергии.
Мы с Вилеей перешли на этап воина. Теперь уже официально.
Занимаясь борьбой с внутренними потоками, я отвлёкся от того, что творилось с демонами на арене. Увиденное мне не понравилось: практически у всех моих источников ядро энергии почти обнулилось. В них оставались сущие крохи. Я не хотел вредить студентам, так что начал максимально быстро обрывать все ведущие ко мне нити. Те из студентов, которых я освобождал, расплывались на своих местах и глупо улыбались. Музыка гармонии никуда не делась, и они всё ещё пребывали в состоянии, близком к экстазу. Только после того, как я оборвал последнюю нить и убедился, что никто особо не пострадал, начал останавливать процесс. Вначале сопряжение с Вилеей, затем гармонию, в конце уже и вовсе прекратил играть.
Первое, что я увидел, когда открыл глаза, — внимательный взгляд старшего преподавателя Изикара. Привычно недобрый взгляд. Затем раздались хлопки с трибун — кто-то из преподавателей выражал своё восхищение моей игрой. Постепенно хлопки усиливались, пока и вовсе не переросли в бурные овации. Сидящие без сил студенты не понимали, что с ними произошло и куда подевалась вся энергия, но хлопали, поддавшись общей истерии. Раз все хлопают, значит, хлопать нужно и мне.