То ли моё самовольно двигающееся тело опять потеряло интерес к жизни, то ли вошедший в него новый владелец во время магического полета покинул игру, но на окружение нежити тело никак не отреагировало. Персонаж потерял половину очков жизни из-за активации заклинания, а в гуще целой армии нежити вторая половина была отнята за считанные секунды. Я скорее понимал, что происходит, чем видел это. В пещере было очень темно, а без магического зрения стела не давала мне видеть происходящее в своем свечении.
Но факт оставался фактом. Я стал свидетелем смерти своего персонажа, который сам убил себя в бессознательном состоянии отдавшись на растерзание врагу. Происходящему со мной не было никакого объяснения и моё бессилие, неспособность вырваться из создавшейся ситуации лишь ещё сильнее погружало меня в отчаяние. Что же происходит? Ответом мне стало отделение от тела. Нить связывающая меня с ним вдруг разорвалась и как наполненный гелием шарик, я стал подниматься вверх. Нет, я ничего не видел, пока оставался в темноте, но было внутри такое стойкое ощущение. Постепенно я достиг поверхности земли, но не продолжил бесконтрольно двигаться вверх, нет, меня несло в определенное место, меня затягивало в комнату ритуала Храма Пяти богов. Там шел ритуал воскрешения. «Как быстро», — удивился я. Только недавно погиб и жрецы уже заметили это и поспешили провести ритуал переноса тела.
Оно лежало израненное на каменной платформе в центре зала, без одежды и моего рюкзака со свитком. Впрочем, вряд ли свиток был в момент гибели в рюкзаке. Если он был активирован, то должен был находиться в левой руке и остался лежать вместе с рюкзаком и одеждой в той самой пещере, где и случилась его смерть.
Я наблюдал за воскрешением тела со стороны. Ритуал длился недолго, завершился успехом и в этот момент меня наконец вывело из состояния следующего за телом призрака и затянуло туда, где мне и положено было находиться с самого начала, но пробуждение не произошло мгновенно. Я вновь оказался в темноте, понимая, что нахожусь в теле услышал прорвавший тишину голос. Он исходил откуда-то изнутри. Нельзя было установить кому он принадлежал, женщине или мужчине, скорее бездушному существу, генератору речи, управляемому искусственным интеллектом.
Хотя технологии в наше время достигли невиданных вершин и синтезируемый голос стал неотличим от живого, имитировал естественные дефекты и перепады, эмоциональные оттенки и прочие элементы, создающие ощущение, что действительно звучит живая речь, но именно этот голос был настолько ровным и безэмоциональным, что я сразу понял, что это машина. Она не пыталась меня одурачить и притворяться чем-то другим. Да и само общение по краткости и сухости мало напоминало слова живого человека.