Несколько секунд я просто стоял, часто и прерывисто дыша, вспоминая треклятый Обелиск и нестандартно запущенный портал. Потом выпрямился, поднял показавшуюся невероятно тяжелой дубинку и завершил начатое, убедившись, что оба бандита точно мертвы.
В такой ситуации по-другому нельзя, лучше так, чем потом ходить оглядываясь за спину. Закончив, я устало прислонился к стене, рука медленно поднялась, вытирая выступивший на лбу пот. Чувствовал себя отвратительно, организму требовался отдых после испытанных перегрузок, прийти в норму и восстановиться.
Нужно найти подходящий трактир и полежать пару дней, иначе в случающий раз меня и правда забьет насмерть парочка случайных уличных бандюганов. Вот будет потеха — маг сдох от рук отбросов с городского дна. Такое можно даже написать вместо эпитафии на надгробии.
— Довольно неплохо. Вижу, вы не растеряли навыков, — раздался неожиданно спокойный мужской голос.
Проклятье.
Я нарочито медленно повернулся и не скрывая удивления приподнял брови. У входа в переулок стоял Сорен, его лицо пересекала широкая ухмылка. Когда наши глаза встретились, рыцарь отвесил легкий полупоклон:
— Рад вас видеть, ваше магичество.
2.
Когда долго не видишь человека, не замечаешь, как он изменяется. Стареет, толстеет, худеет, теряет или набирает форму, выглядит хуже или лучше. Для него изменения происходят незаметно, потому что он видит себя в зеркале каждый день, но для другого все сразу бросается в глаза, стоит увидеть того, кого не видел долгое время. Иногда даже кажется, что это иной человек, настолько большие с ним произошли перемены, прошедшие незаметно для него и хорошо видные для постороннего.
Так произошло с Сореном. Сначала я его даже не узнал, настолько он изменился с нашей последней встречи. Зачарованные гвардейские доспехи исчезли, исчез роскошный черный плащ, исчез двуручный меч, исчезло вообще все, что намекало на статус рыцаря. Воин не походил на себя прежнего настолько, что на мгновение заставил засомневаться, что это именно он.
Лицо похудело, осунулось, фигура потеряла плотность и стала более худощавой, хотя и сохранило былую твердость. Глаза ввалились, в них появилась усталость, которой раньше не было.
Вместо колдовской темной брони со знаменитым золотым орнаментом, фигуру рыцаря теперь закрывала обычная одежда. Причем именно обычная, какую можно увидеть на каком-нибудь крестьянине, а даже не на наемнике: простые холщовые штаны, рубаха на выпуск, подпоясанная бечевкой, потертые кожаные сапоги. Роль оружия играла болтающаяся на поясе короткая дубинка, почти полная копией тех, что валялись сейчас на земле в переулке, отобранные у бандитов.