— Лия, Лиечка, проснись, пожалуйста! — раздавался над ухом плачущий детский голосок, которому вторил еще один, помладше. — Не оставляй нас, ты же обещала!
И опять отчаянные всхлипы, одни громкие, в полный голос, а вторые — как будто кто-то пытался их приглушить, но получалось не очень.
Господи, как же мне плохо! Голова совсем не соображает, а по ощущениям в теле я бы сказала, что меня переехал грузовик, причем туда-обратно раз десять и не пропустил ни сантиметра тела…
— Что произошло? — хотела я спросить, но из горла вырвались лишь глухие хрипы, и те отняли последние силы.
— Вот, выпей, — мою голову приподняли чьи-то дрожащие руки, и в горло полилось теплое питье, но какое именно, я даже не смогла разобрать — такое ощущение, что даже органы чувств у меня сейчас не работали.
Едва не захлебываясь и временами проливая жидкость мимо рта, я все-таки напилась и снова отключилась.
Второй раз пришла в себя уже в менее плачевном состоянии. Ну, относительно. Тело до сих пор жутко ломило, но хотя бы голова уже соображала достаточно для того, чтобы осознать: что-то не так.
Еще несколько минут я с трудом пыталась сообразить, что меня смущает во всем этом, как вдруг осенило: дети! Откуда в моей квартире дети?!
Последнее, что я помню — как измерила температуру, которая подобралась к сорока градусам, потому что я, судя по всему, подхватила грипп, напилась жаропонижающего и остальных таблеток, что прописал наш участковый терапевт, и завалилась под плед. Спасибо этой замечательной женщине — видя, что я живу одна, а мне срочно нужны лекарства, она, ни слова не говоря, сходила в аптеку в соседнем доме и купила все, что сама мне только что прописала. Дай ей Бог здоровья и долгих лет жизни!
Но тогда все-таки остается открытым вопрос — что в моем жилище могут делать дети? Может, это детвора врача? Вера Михайловна снова ко мне пришла, чтобы проверить самочувствие? Хотя зачем тянуть своих малышей в дом к болеющему и заразному пациенту? Странно все это…
Я попыталась открыть глаза и осмотреться, но ничего не вышло — веки были пудовыми и не хотели подниматься. Да я даже пальцем пошевелить не могла! И так стало от этого страшно…
— Вот, Лиечка, выпей еще отвар радуницы, ты говорила, она лечебная, я вчера травку под снегом нашел в лесу и собрал, еще летом там полянку заметил, — тонкий детский голосок прошелестел над ухом, а мою голову снова приподняли, прислоняя к губам теплую кружку.