Кстати, в разговоре со мной капитан Синицын все время называл противника «фрицы». Когда я хотела его поправить и сказала, что на этот раз он воевал с британцами, французами и эстонцами, мой собеседник посмотрел на меня эдаким снисходительно-ироническим взглядом и ответил: «Знаете что, девушка, фрицы бывают разные. Есть немецкие фрицы, а есть британские, французские, эстонские, и даже польские. Но суть у них одна». И ведь не поспоришь… Суть у всех этих разнообразных «фрицев» действительно одна, и от смены времени она не меняется.
Отдельно следует сказать о том, что далеко не все эстонцы поддерживали курс своего государства на русофобию, либерализм и проамериканскую ориентацию. Но такие общественные и политические деятели считались в Эстонии маргинальным меньшинством, а если они вдруг поднимали голову и возвышали свой голос в защиту русского населения и нормальных отношений с Россией, то местная охранка тут же обвиняла их в антиконституционной деятельности и арестовывала, как и положено в типичном нацистском государстве. Думаю, что если бы Гитлер не страдал антисемитизмом в тяжелой форме, а был бы просто кондовым антикоммунистом и русофобом, и он тоже ходил бы в любимцах у американских политических воротил, и тот же Рузвельт лобызался бы с ним в сахарные уста. Это так же верно, как и то, что снег холодный, а огонь жаркий.
Потом наша группа, продвигаясь вслед за российской армией, побывала в Таллине, Пярну, множестве других мест, и вот, наконец, добралась до Риги. Надо сказать, что местный прибалтийский «колорит» мне уже изрядно надоел. И в первую очередь я устала по долгу журналистской работы общаться с тупыми самовлюбленными носителями племенного сознания, неспособными понять всю бездну своей ограниченности. Когда-то Советский Союз постарался сделать из Прибалтийских республик витрину социализма, чтобы яркими огнями сияла на всю Европу. За счет денег, изъятых из внутренних российских территорий, советское правительство настроило тут фабрик, заводов, электростанций, школ и больниц, заасфальтировало дороги, обеспечило население всеобщим средним образованием и медицинским обеспечением, о чем оно, это население, в былые времена не могло и мечтать. Но та местная национальная интеллигенция, которая пришла во власть после распада Великой Страны, назвала все это советской оккупацией и угнетением их гордой нации. Что-то эти деятели разрушили до основания, что-то забросили, что-то до сих пор используется, но обветшало до последней степени. Все имеет свой срок годности, и советское наследие тоже.