— Мой добрый Бернард, — сказал он, с широкой улыбкой пожимая руку побежденному противнику, — ну вот мы и встретились. Я знаю, что вы рассчитывали на то, что наш разговор случится при несколько иных обстоятельствах, но сейчас это уже не имеет такого большого значения. Победитель из нас двоих определился, и им стали не вы.
— Но как, черт возьми, мой добрый Эрвин, вы смогли догадаться, что на левом фланге моих войск дыра? — воскликнул раздосадованный Монтгомери. — Ведь я с таким тщанием старался убедить вас в обратном, но, к своему сожалению, не преуспел в этом ни в коей мере. И скажите, откуда взялись силы, которых у вас просто не должно было быть — все эти зенитные орудия, нанесшие такой урон моим танкам, самолеты и хорошо обученные солдаты? Ведь вашего фатерлянда, откуда вам могли бы прислать подкрепление, больше нет. Он погиб, уничтожен, захвачен большевиками, два месяца назад принявшими капитуляцию вашего командования.
— А кто вам сказал, что Германия прекратила свое существование? — вопросом на вопрос ответил Роммель. — Да, подписав капитуляцию, она сильно изменилась, но не более того. Большевики и их Покровители воевали не с немецким народом, а с Гитлером и его дурацкой национал-социалистической идеей. Нет ничего глупее, чем попытка делить людей по породам, будто охотничьих собак. И ваш Черчилль сильно просчитался, отказавшись принять ту капитуляцию к сведению и прекратить войну против немецкого и итальянского народа. Русские оказались гораздо умнее и дальновиднее тех деятелей, которые двадцать лет назад устроили Германии Великое Версальское Унижение. Гитлер не присылал мне и десятой части того, что мне сразу же дали хозяева новой Германии. Господин Сталин решил, что если англичане не хотят мириться по-хорошему, то к этому их надо принудить пинками и затрещинами. Вот я вас и пинаю изо всех сил, потому что и сам почти какой же, как русские и их Покровители, ибо самым главным делом считаю профессиональную компетентность и ни в грош не ставлю национальную принадлежность. Вас, мой добрый Бернард, переиграла слаженная команда профессионалов, а не немцы, итальянцы и представители других национальностей. В частной Африканской военной компании фельдмаршала Роммеля служат только лучшие из лучших.
— Так значит, — отшатнулся Монтгомери, — вы приняли помощь у этих исчадий Ада, холодноглазых детей Сатаны, миллионами истреблявших ваших соплеменников на восточном фронте, и к тому же сделали это как частное лицо, а не как германский военачальник?
— Служба по найму — изначальное призвание немецкого солдата, — хмыкнул Роммель. — Герр Сталин не хочет воевать с вами напрямую, и именно поэтому ему сейчас нужны кондотьеры — люди независимые, но в то же время опытные, компетентные и квалифицированные. Поскольку моя армия никогда не принимала участия в боях на Восточном фронте и не совершала там ничего непотребного, то мы очень быстро договорились, ко всеобщему удовольствию, кроме вашего. Кстати, должен вам сообщить, что легендарная свирепость «марсиан» была сильно преувеличена брехливым гением нашего Геббельса. Пленных не брали обмундированные в устаревшую «марсианскую» экипировку солдаты советских штурмовых батальонов, сформированных из тех русских, что имели несчастье побывать в нашем немецком плену. Вот кто убивал за одни только звуки немецкой речи. Но за это мы должны благодарить Альфреда Розенберга и других идеологов германской расовой исключительности, а не герра Сталина и Покровителей большевиков, которые, напротив, с таким явлением борются. У меня тут в Африканской компании имеются солдаты и офицеры, прибывшие прямо из советских лагерей для военнопленных. Тех, кто высказал весьма достойное желание сражаться против вашей говняной Британской Империи, сразу передают в мое распоряжение. И именно от этих людей мне известно, как с немецким вопросом дела обстоят в Советской России и у «марсиан».