— Я думаю, сложность была вызвана исключительно недостаточной практикой, — предположил я. — Мы уделяем очень много внимания стереометрии начиная со старшей школы…
— … а мы — изучению арамейского, — согласно кивнул Клаус. — Да, это вполне объясняет некоторые трудности. Но таким образом получается, что священные символы вовсе не обязательны, и это меня сразу же смутило. А когда Лада сумела вызвать свет с использованием арамейского, мои сомнения окончательно окрепли — ведь она совершенно точно не взывала к Господу! Я в растерянности, Кеннер.
— Я мог бы высказать свои соображения, но не стану этого делать, — мягко сказал я. — Это выглядело бы, как Сатана, сбивающий с верного пути доброго христианина. Я считаю, что вопросы веры лучше решать для себя самому, без чужого влияния.
— Вы правы, — грустно отозвался он. — Вот я и пытаюсь решить.
— Оставьте это на время, — предложил я. — Не стоит спешить с таким важным вопросом. Через некоторое время всё уляжется, и верное решение придёт к вам само.
— Полагаю, мне стоит воспользоваться вашим советом, — вздохнул он.
Когда мы, наконец, построили своё поместье, я очень быстро осознал, что вовсе не хочу жить во дворце. Не то чтобы у меня был какой-то выбор — для человека моего положения другого варианта, к сожалению, не существовало. Разве что я вдруг решил бы эпатировать публику по примеру Льва Толстого, но чудачества, которые общество легко прощает писателю, от главы семейства вряд ли приняли бы с пониманием.
Большой дом — это, конечно, замечательно, и для человека, полжизни прожившего в хрущёвке, это истина, не требующая подтверждения. Но немного пожив в действительно большом доме, начинаешь понимать, что всё хорошо в меру. То, что в большом доме приходилось много ходить, меня не так уж сильно раздражало, да и жена как-то умудрилась сделать наше крыло уютным — ну, насколько это вообще было возможным. В общем, всё это можно было терпеть. Главной проблемой оказалось то, что во дворце люди имели свойство теряться. Мы не виделись с мамой иногда по неделе, а если ты подолгу не видишь человека, то неизбежно начинаешь от него отдаляться, будь это даже и родная мать.
Когда мы только проектировали поместье, то активно обсуждали вариант построить отдельные уютные коттеджи, как у Тириных. К счастью, общее мнение в конце концов склонилось в пользу дворца — к счастью потому, что в коттеджах мы бы не виделись друг с другом, наверное, месяцами.
В общем, проблема поддержания единства и сплочённости семьи уже стояла достаточно остро, и я всерьёз задумался над тем, чтобы властью главы сделать совместные ужины обязательными. У Бернара вся семья — человек тридцать, — ужинала, а часто и обедала вместе, и ведь как-то это у них получалось. Мне очень нравилась атмосфера в доме Бернара — семья Арди в самом деле была очень дружной.