Мареш немного насупился, зло скривив свою серебристую хитиновую морду и явно был недоволен таким к нему отношением. Но это я заметила уже давно, его характер оказался довольно прямолинейным, да и мозгов ему явно не хватало, в отличие от Улера, который видимо, думал за двоих. Но это я, конечно, утрирую, просто характеры у них были совершенно разные, к тому же чувствовалось, что Мареш в глубине души переживает, что он единственный в группе стал настолько огромным чудовищем. И сильно волновался по этому поводу, частенько обсуждая будущую жизнь в этом загадочном мире Земли. Особенно он ненавидел за ужасающий внешний вид, никогда не поверите, нет, не Владыку Афета, который отдал ему такой приказ, а мелкого волшебника Леура Кретова, что в отличие от Мареша и Улера, по-прежнему выглядит очень даже опрятно, на фоне трёх настоящих чудовищ, с чешуёй, точнее хитиновыми ороговелыми пластинами и даже прожилками огня в каменном теле, как у Владыки Афета. Хотя буду честна, при этом он единственный не вызывал у меня доверия, чувствовалась внутри него гнилая и скользкая душонка, двуличность какая-то в его нутре. Такой за пару кредитов и душу продаст и тебя заодно. Не ощущалось в нём стержня. И если так подумать, этот мелкий человечишка, прикажи Владыка Афет и ему пройти метаморфозу принятия особенности Хитинового покрова , скорее всего, просто-напросто сошёл бы с ума. Не смог бы он пережить такой удар судьбы. Тогда как Мареш, этот детина из деревни, это сразу было видно, как я понимаю, злился даже не от того что на человека походить перестал, превратившись в антропоморфного жука, а всего лишь что его жена оставшаяся в родном городе его не примет. Не только из-за этого, конечно, но вопрос девок его волновал казалось чрезвычайно!
— Чего ты насупился? — шутливо толкнув этого детину в бок, с улыбкой произнесла я. — Это была просто шутка, может не очень смешная, но уж какая есть!
Он порывисто развернулся и, словно случайно, ненароком горячей ложкой, которой только что размешивал готовящийся суп, попытался обжечь мне руку, да ещё и клыки оскалил в радостной предвкушающей ухмылке, но не успел.
— Ты чего это удумал! — испуганно взвизгнув, отскочила я. — Да я тебе…
Но закончить свою гневную отповедь я не успела. Меня нагло прервал этот нургл Мареш, что бы это слово ни значило, но звучит оно очень подходяще.
— Вот не будешь в следующий раз умничать! Или вообще горячей еды лишу и останется тебе свою баланду каждый день есть, — после чего он, оскалив клыки в довольной гримасе, снова уселся у костра, заканчивая приготовление ароматного и наваристого супа. Довольный такой, в отсветах полыхающего пламени, как тот демон из детских сказок. Только зловещего смеха не хватало.