Огромные дюзы двигателей в хвостовой части корвета своими размерами и блеском антрацитовых сплавов будоражили до глубины души. Про орудийные башни даже говорить не хочу, настолько опасно и угрожающе они выглядели. Да и вообще корпус, на котором не задерживалось не единой песчинки, казался сюрреалистичным. В заполненной песком пустыне этот корвет сиял на фоне скального выступа рядом с городом Халот Джерэм, словно его только что спустили со стапелей. Именно такие миры, способные создавать подобные транспортные средства, как раз и производили технологичные экзокостюмы. Насколько я понял, продать его не могли по причине нехватки топливных элементов для двигателей. Ведь, как сказал полковник Овцев, если бы корабль работал на магической энергии, то его бы купили за любую сумму Эргов, пусть бы заплатить пришлось хоть миллион единиц энергии Благодати. И в этом я был с ним полностью согласен.
Удивительным для меня было то, что никого не смущало невообразимо сложное управление настолько технологичным летательным аппаратом. Но как показало время, уже к следующему нашему посещению города Халот Джерэм всё же нашёлся покупатель, способный отыскать эти редкие топливные элементы в нашей радуге миров. А вот понять, как такая редкость попала в руки разумной нежити, выяснить не удалось. Во всяком случае, об этом открыто не говорили. Возможно, в одну из уцелевших портальных арок прошли своим ходом прямо на нём. Ведь, насколько я знал, в мире Тесэр сохранилось довольно много межмировых врат. И в какие отдалённые миры они могли открывать проходы, известно, наверное, теперь уже только вездесущей Благодати. Но судя по мертвякам, не покидающим свой дом, там тоже их никто не ждёт с распростертыми объятиями. Вот и получается, что мир закрыт для прямых межмировых проколов, но проникать опосредованно никто не запрещает. Похоже на великую издёвку, а может, именно так решили наказать народ с некогда громадными амбициями. Бога уничтожили, его алтарь давно разграблен, а остатки нежити обрекли на вечные страдания. В прямом и переносном смысле, вечные, нескончаемые страдания нежити.
Все эти мысли вяло текли в моей голове. Один километр пути сменялась другим. Потому как безжизненные виды мёртвой пустоши могли не меняться часами. А ведь топтать этот серый песок нам почти три недели. И настоящий ужас вызывали не легионы скелетов, которые, возможно, на нашем пути и не встретятся больше, а это серое, всепоглощающее уныние, а может быть, даже и отчаяние. Но это слово я теперь стараюсь не произносить лишний раз даже про себя. Ведь спустя пару часов марша среди солдат прекратились все разговоры. Стихли сами, без какого-либо приказа. Воины погружались в свои мысли всё глубже и глубже, словно их вводили в гипноз. Даже дозорные перестали активно крутить головой, уставившись в только им видимую точку, под звук мерно шуршащего песка под нашими ногами. Но это совершенно не касалось старших офицеров. Они по-прежнему о чём-то разговаривали, правда, на такой дистанции мне их было не услышать. А ведь действительно все переходы в этом мире были совершенно незапоминающиеся, естественно, за исключением эпизодов кровавых битв с нежитью, особенно когда потери оказывались крайне велики с нашей стороны, или в мою память врезались те моменты сражений с одной из тварей этого мира, которой по стечению обстоятельств удавалось ранить именно тебя.