Когда первые эмоции улеглись, мы собрались в импровизированной совещательной комнате. Компания подобралась внушительная: Хикари, Рю, Кенджи, Мия и Айми.
— А она что тут делает? — синхронно воскликнули Хикари и Мия, заметив Айми.
— Долгая история, — попытался я отмахнуться.
— Мы не торопимся, — угрожающе прищурилась Хикари. — Ты что, всю неделю провёл с ней здесь? И откуда взялся этот склад?
Я попытался было уклониться от ответа, начав рассказывать про склад:
— Ну знаешь, склад… кхм-кхм… тут такая история интересная…
Но мою девушку не так-то легко было сбить с толку.
— Ещё раз, Сайто, — она понизила голос до опасного шёпота, — Что. Она. Здесь. Делает?
В её глазах читалось бешенство.
— Послушай, — я постарался говорить максимально серьёзно, — присутствие Айми здесь — это второстепенный вопрос. У нас есть проблемы поважнее.
Хикари несколько секунд пристально смотрела мне в глаза, словно пытаясь прочитать мои мысли. Затем неожиданно подошла ближе и нежно поцеловала в щёку.
— Ты прав, Такаши, прости, — тихо произнесла она. — Сейчас действительно не время для ревности. Но позже мы обязательно поговорим.
Кивнул, благодарный за её понимание. Я тяжело вздохнул. История и правда была длинной. Похоже, пришло время поделиться ею с самыми близкими людьми. Рю, конечно, не входил в этот круг, но ему можно было доверять — за это время он мог выдать меня сотню раз, но не сделал этого.
Прежде чем начать рассказ, я заварил кофе для всех. Возможно, это была попытка немного оттянуть неизбежный разговор. Когда все расселись, держа в руках кружки с дымящимся напитком, я начал:
— Я знаю, что вы не понимаете, что происходит…
— Это ещё мягко сказано, — вставил Кенджи.
— Но у меня есть план, как разрешить эту ситуацию.
— Кто бы сомневался, — фыркнула Мия.
— Прежде чем его озвучить, я должен рассказать всё с самого начала, — я обвёл взглядом собравшихся. — Всё началось с того, что Такаши Сайто… умер.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Все замерли, ожидая продолжения. Даже Мия забыла про свои колкости.
В самом сердце Токио, среди небоскрёбов и стеклянных фасадов, возвышалось здание штаб-квартиры Судзуки. Строгие линии архитектуры, зеркальные стены, отражающие городские огни, и безупречная охрана создавали впечатление неприступной крепости. Внутри царила атмосфера власти и денег: мраморные полы, дорогие произведения искусства на стенах, бесшумные лифты и коридоры, патрулируемые вооружённой охраной.
В просторном кабинете на верхнем этаже сидел Джун Судзуки. Его взгляд был прикован к экрану монитора, где в очередной раз воспроизводилась запись убийства его сына. Холодный свет ламп освещал его лицо, на котором застыла маска ярости и боли.