В лифте, когда закрываются двери, я оставляю костыль прислонённым к стене. И смеюсь. Эмоции так переполнили душу, что нет сил держать их внутри. Смех превращается в слёзы. Но эти слёзы, они счастливые! Я вытираю их. Трогаю пальцами губы. Которых до него не касался никто. Никто, кроме Сорокина, вот уже двадцать пять лет не касался меня, как мужчина. И всё это настолько невероятно, что кажется сном! Сладким, трепетным, жарким…
Лифт открывается на этаже. Выхожу. Вижу мужа. Летом он обычно курил на балконе. А вот в холодное время года выходил покурить на площадку.
— Ты на время смотрела? – бросает сурово.
— А что? – мой голос звучит так легко, внутри ещё звенит от пережитого только что приключения.
— То! – отвечает Сорокин, — Ты какой пример дочери подаёшь? Сама говоришь ей – гуляй до полуночи! А сама приползаешь домой ко скольки?
Я пропускаю его замечания мимо ушей. Всё это – фоновый шум! А в голове только одно слово – Саша.
Мы заходим в квартиру. Он ждёт, пока я разуваюсь. Без сапог сразу становится легче. Вспоминаю, что туфли забыла в машине у Саши! Ну, да ладно. Найдёт.
— Оль, я к тебе обращаюсь! – встаёт он в дверях.
— Что? – поднимаю глаза, — Ты что-то сказал?
Сорокин ошарашено смотрит, его брови взлетают на лоб:
— Ты вообще меня слушаешь?
— Да, — отвечаю.
— Я спать не мог лечь! Катька дома уже. А матери нет и нет, — выдаёт он с упрёком, — Это нормально вообще?
Пожимаю плечами:
— Нормально.
— Я вообще-то ждал тебя у ресторана! Звонил! Ты телефон отключила?
— Ждал? – хмурю брови, — Зачем?
— Забрать хотел, — отвечает Сорокин, — Мало ли что.
Мне вдруг становится жалко его. Сидит тут, пузатый, усталый, растрёпанный. Ненужный ни мне, ни своей белобрысой болонке.
— Ой, Женюш, это так мило с твоей стороны! – говорю и тянусь, чтобы чмокнуть в небритую щёку.
Женька в шоке. Кажется, он продолжает стоять так, пока я иду в спальню. И даже когда закрываюсь, ещё продолжает стоять. А приходит минут через пять. Когда я уже переоделась в пижаму. И, уютно устроившись на постельке, ватным диском стираю остатки косметики.
— У тебя всё нормально? – вопрошает Сорокин, стоя в дверях.
— Да, — с улыбкой тяну, — У меня всё просто прекрасно, Женечка!
Он хмыкает:
— Пьяная, что ли?
— Неа, я почти не пила, — из зеркала смотрят глаза, озорные, весёлые. И я улыбаюсь сама себе!
— Хм, — снова хмыкает Женька, — А чё? Как нога?
Вытянув ногу в повязке, я шевелю ею в воздухе.