— И в чем же дело? Получил бы хинин этот титул и жил бы с ним…
— В том, что нельзя ему получать титул аристократа! На этот счет было пророчество. И, судя по моим источникам, это пророчество вновь прозвучало совсем недавно, — поднял вверх палец господин Абэ.
— Я думаю, что вы откроете смысл данного пророчества, господин Абэ. Перестанете темнить и плести словесные кружева…
— Оно прозвучало примерно так, — господин Абэ почесал переносицу, как будто это могло помочь ему вспомнить что-то важное и произнес: — Как только нищий хинин Изаму Такаги станет аристократом, то наступят темные времена. Он уничтожит одну половину Земли, а его дети уничтожат вторую. Из мира уйдет магия оммёдо с приходом воплощения мести. Вот такое вот доброе предсказание. И по моим данным совсем недавно в клане якудза Казено-тсубаса-кай это пророчество прозвучало во второй раз. Почти слово в слово его повторила девочка, обладающая даром предвидения.
— А кто произнес первое пророчество? — спросил собеседник.
— Первое пророчество записал мой далекий предок, когда за воинские заслуги получил звание из рук принца Сётоку.
Собеседник вздернул брови.
— Да, от мой знатный род идет от седьмого века, — усмехнулся господин Абэ. — В тот год мой далекий предок спросил у побежденного демона — как прервется его род? И демон перед смертью сказал, что в тот год, как хинин Изаму Такаги обретет звание аристократа, род Абэ прервется навсегда. Поэтому в семнадцатом веке мой предок едва не поседел, когда император подписал указ о присвоении звания хинину. Но тогда Изаму исчез в битве с Ямата-но-Ороти… Исчез, чтобы появиться сквозь четыреста лет снова.
— Поэтому вы так стараетесь убить его?
— Да, но я не должен делать этого своими руками, чтобы не навлечь проклятие на свой род. Его защищают черные силы и весь мой род, начиная от первого Абэ и заканчивая мной будут вечно гореть в Дзигоку, если кто-то из Абэ убьет хинина.
— Но ваш сын… Он попытался это сделать.
— Мой сын был глуп. Он не послушался меня! — господин Абэ ударил кулаком по столу. — Пример с комиссаром Мацудой ничему не научил моего отпрыска. И поэтому он сложил голову в борьбе с хинином. А я говорил господину Ицуми, чтобы он не брал моего сына на охоту за хинином. Говорил, но мой сын своенравен и глуп… был…
— Что же, вам не стоит волноваться о хинине. Митсэру Кабунага никогда не отступает от своей цели. Пусть у меня остался всего один соратник, но в той Большой Игре, которую мы запустили, он достойный противник. Один из лучших в моей свите. Если он тоже не справится, то я сам примусь за этого хинина.