— Почему я, если вы подозреваете меня в таких страшных преступлениях?
— Это мои личные сомнения, — встал Романов.– И они не должны касаться государства. Вы, как промышленник, показали себя отлично. Заводы на Сахалине, хоть и находятся на вражеской территории, но продолжают приносить крупную прибыль. Вы умеете отлично зарабатывать деньги, так что почему бы не назначить вам помогать и другим? Там у них дела не так хороши. Но не обольщайтесь. Если у меня появятся доказательства, наш с вами разговор будет проходить совершенно в другом ключе.
— Я вас понял, ваше величество, — граф взял трость и дошел до двери. — Тогда буду ждать от вас документов.
Ростислав Тихомирович потянулся к ручке, но дверь успели открыть с той стороны.
— Ваше величество! — едва сдерживая эмоции, произнес секретарь.
Петр поднял руку и улыбнулся.
— На этом все, граф Бердышев, всего хорошего.
Как только за ним закрылась дверь, взгляд Петра изменился на отрешенно холодный. Секретарь упал на пол под сильным давлением. Рот открывался, пытаясь поймать воздух, но легкие просто отказывались работать.
— Костя, я тебе уже говорил, держи свои эмоции при себе! — Романов медленно начал подходить к своему помощнику. Тень непропорционально расплылась в разные стороны и окутала практически весь зал. — Если у тебя что-то срочное, всегда действуй по инструкции.
Глаза секретаря начали закатываться, и только в последний момент, перед тем, как он потерял сознание, Петр убрал свою ауру.
— Вставай и докладывай, — холодно добавил царь и подошел к окну.
Константину потребовалось пара минут, чтобы прийти в себя.
— Господин, нападение на Эрфурд. Это группа Кузнецова. С ними Толстой, Онегин, Лермонтов, Дункан, младший Есенин, Роза, Люся. Еще есть питомец Кузнецова, который призывает метеориты.
На лице Петра не дернулся ни один мускул. И пока он слушал доклад о разрушениях центрального города, где было сосредоточено большинство узлов его огромной организации, он продолжал смотреть в окно, как медленно падает снег на чудом уцелевшую яблоню.
— Он идет к алтарю… — тихо произнес Петр. — Зачем же он тебе нужен, Михаил…
Мы спустились на уровень ниже. Любавка не была особо рада закрытым пространствам. Вспоминая, откуда я ее достал, оно было понятно. Психологические травмы есть даже у трехсотлетних детей в форме монстров. Но она понимала, для чего нам это все нужно делать. И ради брата могла потерпеть.
Второй подземный этаж представлял из себя длинный коридор, в конце которого был вход в большой зал. Именно за ним и был спуск на третий подземный уровень, к алтарю.