— Встать! Суд идёт! — громкий голос заставил присутствующих притихнуть и заёрзать стульями.
Само собой я тоже встал. Всё-таки как-никак один из главных свидетелей, а заодно и потерпевший. Из открытой двери степенно вышел судья и два народных заседателя. Они неторопливо прошли на свои места. Угнездили пятые точки на невысокие стулья и открыли бумажные папки.
— Прошу всех садиться! — произнёс грузный судья с сединой на висках, когда его взгляд обежал небольшой зал.
С шорохом, с шумом отодвигаемых стульев люди занимали свои места. Деревянные стулья с потертым дерматином сиденьями видели тысячи задниц. Одни предметы утвари скрипнули, другие молчаливо помечтали о том моменте, когда их доломают и отправят в топку.
На сидении моего стула неведомо как появилась свёрнутая в несколько раз бумажка. Подкинули! Я незаметно взял записку, сел и развернул выдернутый из школьной тетради лист. Карандашная надпись печатными буквами любезно сообщила:
Если заговоришь то сдохнешь подлый шакал!!!
Ну что же, ничего нового. Всё по старинке, всё как у нормальных гангстеров. Вот только дело происходит вовсе не в Америке двадцатых годов, а в СССР середины семидесятого года!
И я вовсе не зашуганная жертва, а человек из будущего, который не раз видел смерть и который не раз был её причиной. Пусть и косвенной.
Так что напугали ежа голой жопой!
— Мы разбираем дело организованной преступной группировки! — он медленно провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость. — Дело о мошенничестве в особо крупных размерах…
Стол судьи возвышался надо всеми сидящими. В нескольких метрах перед ним находилась тумба для выступающих. Слева — прокурорский стол. Чёрный телефон с диском, стопка уголовных дел в синих папках, пепельница с окурками «Беломора». Справа — защита. Обычный деревянный стол, но почему-то всегда казалось, что он стоит чуть ниже, будто в оправдании всегда есть слабость.
На стене висел портрет Ленина. Вождь взирал на собравшихся хмуро, без улыбки. Смотрел строго, будто напоминал: «Судья — слуга закона, а закон — слуга народа».
Защитник Кентарии, щеголь в дорогом костюме, едва заметно улыбнулся. Он знал, что судья — человек принципиальный, но не бессмертный. А принципы, как известно, имеют обыкновение гнуться под тяжестью определённых аргументов.
— Ваша честь, — начал он сладким голосом, — ещё не доказано, что мои подзащитные являются мошенниками.
— Ваши подзащитные буду иметь возможность услышать постановление суда, как и вы, поэтому не стоит перебивать судью, — сказал, как отрезал судья.