Вот и получилось, что молнии сильно повредили физическую оболочку, а Болванчик — внутреннюю.
— Я победил.
Смотря на то, как он пытается поднять руку, я подивился его настойчивости.
— Ты не вечен. И я бы хотел, чтобы ты это прочувствовал. Энергия в тебе рано или поздно залечит раны. На восстановление энергетических каналов уйдет немало времени, да и на внешние ожоги тоже. Но ты жив. Я тебя пожалел. Чуть меньше напряжения, чуть слабее напор энергии. Я хочу, чтобы ты это запомнил. Я хочу, чтобы ты больше никогда не стоял у меня на пути. Пусть это навсегда останется шрамом на твоей душе. Я хочу, чтобы ты помнил, кто тебя побил.
И приложив к его голове ладонь, усыпил его.
С другой стороны внутреннего двора стены буквально разлетелась на мелкие осколки.
— Эй, Мишаня! — в проеме показался Пушкин. — Кремль практически чист! Я не могу найти Пашу!
— Зато я знаю, где он.
Александр Сергеевич подошел ближе и обратил внимание на обугленного Гоголя.
— А это что за вел дан? — усмехнулся он.
— Начальник Имперской Канцелярии, — спокойно ответил я.
— Коля Гоголь? — брови Пушкина сдвинулись к переносице. — Такого ублюдка надо добить.
— Нет, — покачал я головой. — Этот человек не наш личный враг. Он просто карьерист, выбравший не ту сторону.
— Да насрать. — зарычал Пушкин. — Я убил половину верхушки Канцелярии. А уж начальника…
Он потянулся к Гоголю, но я перехватил руку.
— Александр Сергеевич, не стоит, — покачал я головой. — Когда мы вернем все прежнему правителю, пусть он сам решает, что с ним делать.
— Миша, — аура вокруг Пушкина приобрела зловещий оттенок. — Не смей мне указывать…
— Я не указываю.
Но все же я решил применить на нем одну хитрость, на которую постоянно велся Валера.
— Но если вы сейчас убьете его, пока он без сознания, то он ничего не почувствует. Не проще ли сделать это тогда, когда ему будет казаться, что его жизни ничего не угрожает?
Пушкин застыл. Я все еще держал его руку. И как же хорошо, что сейчас не полдень…
— Дельный совет, — кивнул он.
Булат же стоял неподалеку, и с интересом смотрел на меня, изучая.
Люк был невредим. Взломав пароль, я открыл его и залез внутрь.
— Я буду тут, — ответил Пушкин. — Если Петр Первый попытается сбежать, я его перехвачу.
— Да, — кивнул я. — Кстати, с внешней стороны к Кремлю подходят люди. И это может быть проблемой.
— Мою защиту все равно они не пройдут, — пожал он плечами.
Внутри был лифт, который вел на нижние уровни. Лора сказала, до какого этажа ехать.
Это было просторное помещение, разделенное на три отсека простой антимагической клеткой. Я был с одной стороны. В центре находился ящик, в котором и спрятали Павел.