— А как насчёт караула у казарм и смены патрулей — учли ли вы расстояния и время реакции итальянских солдат? — спросил Витторио, положив монету рядом с чернильницей.
— Караул у ворот казарм находится на расстоянии около двухсот метров, что делает его слишком далёким для быстрой реакции в момент взрыва; патруль на ближайшем перекрёстке завершает смену ровно в шесть тридцать утра, оставляя нам окно примерно в полчаса, — пояснил Абди, слегка сжимая пальцы на коленях.
Витторио откинулся на спинку стула и произнёс с ноткой похвалы:
— Ваш план продуман до мелочей, Абди, и я хвалю вас за такую тщательность в подготовке — многие повстанцы действуют импульсивно и кончают плохо, а вы явно знаете своё дело. Вы настоящий диверсант.
Абди кивнул, но в его глазах мелькнуло беспокойство, и он спросил:
— Благодарю за похвалу, господин генерал.
— А теперь расскажите мне, Абди, что заставило вас передумать и выбрать сотрудничество с итальянской властью вместо борьбы, которая могла принести вам славу среди местных? — спросил Витторио, глядя в глаза собеседнику.
Абди сделал глубокий вдох и объяснил:
— Я долго думал об этом, господин генерал, и пришёл к выводу, что новая итальянская власть слишком сильна и пришла в Абиссинию надолго, чтобы с ней ссориться без толку; убьём мы полковника Риччарди — на его место пришлют другого офицера, а мы потеряем людей, динамит и свободу, поэтому лучше подружиться с вами и быть взаимно полезным.
Витторио улыбнулся уголком рта и сказал:
— Ваш подход по-настоящему умный и прагматичный, Абди, и я искренне хвалю вас за такое трезвое видение реальности — империя всегда ценит тех, кто умеет адаптироваться и приносить пользу, вместо того чтобы умирать за бесполезные идеалы.
— Тогда что вы предлагаете мне сделать с группой и планом, господин генерал, ведь они ждут моего сигнала и могут заподозрить неладное, если я просто отменю всё без веской причины? — спросил Абди, слегка наклонившись вперёд.
Витторио открыл ящик стола, достал кожаный мешочек и высыпал на ладонь пятнадцать золотых монет, а затем произнёс:
— Сначала скажите своей группе, что покушение на полковника Риччарди полностью отменяется, потому что в Аддис-Абебу очень скоро прибудет гораздо более важная фигура из самого Рима, и её смерть нанесёт Италии куда больший урон, чем гибель какого-то заурядного придурка вроде Риччарди.
Абди взял одну монету, повертел в пальцах и спросил:
— Эта важная фигура — кто именно, господин генерал, и почему её смерть будет болезненнее для всей империи, чтобы я мог убедительно объяснить это своей группе и избежать ненужных вопросов с их стороны?