Но я ничего не говорю ей, все равно не послушает и сделает по-своему.
Мою руки, поправляю макияж уголком сложенной салфетки. Дверь в тамбур распахивается, но я увлечена своим отражением и своими нерадостными размышлениями. Слава богу, я получила образование, хотя Леня столько раз уговаривал бросить университет, ведь работать мне больше не понадобится.
Как хорошо, что я его не послушала! У меня есть профессия и даже кое-какой опыт работы. В университете я считалась одной из лучших. Я устроюсь в этой жизни сама, без мужчин.
Крупные ладони ложатся на мои бедра, я вздрагиваю от неожиданности. Смотрю в зеркало и на мгновение расслабляюсь — это Леня. Но только лишь на мгновение! Потому что следом приходит понимание, что он больше не мой. Напрягаюсь всем телом, когда его губы прижимаются к моей шее в жадном нахальном поцелуе. Руки хаотично шарят по талии и бедрам, оставляя синяки на коже, так сильно он меня хватает. Внутри нарастает отвращение.
— Убери руки! Леонидас, остановись немедленно! Леня! — повышаю я голос, называя его сокращенным именем, прекрасно зная, что он этого не выносит. Но он игнорирует.
— Я люблю тебя. Люблю тебя, сладкая коза, — шепчет.
— Тебя ждет невеста!
— Пусть ждет, у нее судьба такая. А я буду с тобой, только с тобой, моя девочка, — он грубо разворачивает меня к себе и задирает платье. Я вновь прошу прекратить, но он не реагирует. Мне кажется, он пьян.
— Леня! Я не хочу, Леня! Я буду кричать!
— Кричи. Обожаю, когда ты кричишь. Обожаю тебя! Каждую твою клеточку, всю тебя. Езжай домой, подожди меня там. Я закончу тут и приеду.
Конечно, он бы хотел приехать ко мне. Жалобно всхлипываю. С Олимпией ему можно будет развлекаться только после свадьбы. Это ко мне можно просто приехать ночью.
Его ласки омерзительны и неправильны. Да, мне нет никакого дела до бедняжки Олимпии, но я не стану спать с ее женихом накануне обручения!
Он не пускает меня и я нащупываю дозатор мыла. Выдавливаю побольше на ладонь и прижимаю руку к его глазам.
Он вздрагивает и отшатывается.
— Что это? Что ты сделала?! — вслепую ищет кран, включает воду. — Коза! Дрянная коза! Моя коза! — рычит он, пока промывает глаза. Я быстро поправляю платье, прическу и пулей вылетаю из дамской комнаты в коридор, спешу в зал. Домой, срочно пора домой. Доигралась! Никакие клятвы я слушать больше не хочу, сыта по горло впечатлениями.
Навстречу мне идет мужчина в строгом безупречном костюме, я бросаю на него беглый взгляд и от досады сжимаю зубы. Он-то что здесь делает? На грека Богданов Кирилл похож едва ли! Хотя… он теперь судья, а с судьями принято дружить, умасливать их. А то мало ли что. Видимо, его пригласили.