Пытаюсь освободить руку, но хватка стальная. Мы смотрим друг другу в глаза, но видим лишь бледные лица и черные пятна.
— Ко мне? Или здесь? — спрашивает он низким голосом, в котором сквозит недвусмысленный интерес. Во рту мгновенно пересыхает. — Ты ведь не думала, что ужина будет достаточно? Почему сразу не поехала, когда предлагал? Голодная была?
— Кирилл…
— Ты суд хочешь выиграть или нет? — спрашивает он по-доброму так, с участием. Я делаю шаг назад.
Он не пускает, я дергаюсь, и он заламывает мою руку за спину, толкает лицом к стене, наваливается сверху, лишая возможности двигаться.
Я замираю, задержав дыхание. Мир суживается до стука собственного сердца в ушах. В голове проносится — он сейчас отымеет меня здесь, у кирпичной стены, а потом напишет решение в мою пользу.
Адреналин подгоняет кровь, я дергаюсь, но у меня не получается отпихнуть Богданова даже на сантиметр. Напротив, после моей попытки освободиться Кирилл еще плотнее вжимается в меня. Его мышцы словно каменеют, а я… на миг я ощущаю себя абсолютно беспомощной!
Стена шершавая, я не хочу о нее поцарапаться, поэтому больше не пытаюсь дергаться. Просто жду, что будет дальше.
Его лицо приближается к моему, и я чувствую аромат его туалетной воды. Его много. Слишком много чужого запаха вокруг меня. Почему-то шокирует именно это, я отвыкла от близости других мужчин за пять лет «дружилок» с Леонидасом. Хочу отвернуться, но не решаюсь.
— Послушай меня, вертихвостка, — его голос у самого уха. — Ш-ш-ш, не брыкайся ты, иначе будет больно. Ты можешь просто слушать? — дождавшись моего кивка он, наконец, освобождает мою руку, я тут же упираю ее в стену. Он продолжает низким шепотом: — Это был первый и последний раз, когда ты обвинила меня в пристрастности и попыталась вертеть задницей в целях свести решение в свою пользу.
Его пах вплотную прижат к моим ягодицам. Я прерывисто и жадно дышу, от гипервентиляции кружится голова.
— Отпусти немедленно, — мы с ним оба переходим на «ты». В текущей ситуации не до изысканных манер. — Мой парень… он влиятельный. Я ему расскажу.
— А я, ты считаешь, нет? В тридцать лет судья в золотом составе, да еще и в самом вкусном в стране крае. Никогда не пытайся меня купить, соблазнить или напугать. Со мной это не работает. Если ты хочешь что-то предложить, будь готова к тому, что предложение будет принято, — он толкается в меня бедрами, плотнее прижимаясь пахом к моей заднице, и я округляю глаза.
К своему ужасу, я отчетливо ощущаю его эрекцию. Не могу пошевелиться. Мои губы дрожат. Я чувствую его учащенное дыхание у самого уха. Его поза, тон, стояк — все кричит о сильном вожделении к моему телу. Я все же добилась его реакции. Только не совсем той, на которую рассчитывала.