Какая злая ирония… я не понимала вороний, но из моего рта, а вернее клюва, издавалось лишь гортанное карканье. Мыслю я, как человек, понимаю незнакомый мне язык, но вот изъясняться на нем не могу.
— Каррр! — сердито выкрикнула птица, перелетев с ветки на ветку, и склонив голову, угрожающе на меня посмотрела. Возможно, посчитала, что я слишком горда, раз не отвечаю ей, но, черт возьми, я не понимала, о чем она каркает, поэтому досадливо отозвалась:
— Каррр!
— Каррр! — в ее возгласе явственно слышалось недоумение, и птица чуть сдвинулась, став ко мне еще ближе. Ее намерения на мой счет мне были неясны, и я, угрожающе распахнув крылья, грозно каркнула. Невероятно, но это привело к нужному мне результату. ВОрон тотчас взлетел, напоследок насмешливо каркнув, быстро удаляясь от орешника в лесную чащобу.
На этом мое знакомство с представителями птичьего рода не закончилось. Зря я рассчитывала на то, что первый вОрон отбыл восвояси. Нет, он каким-то непостижимым образом нашел меня на опушке леса. Впрочем, и я была уверена, что это именно та птица, с коей мне не повезло столкнуться у орешника. Однако прибыла она не одна, а с подкреплением в количестве трех штук. Дамы, а в этом я тоже почему-то не сомневалась, явно намеревались со мной поговорить. И, подступая ко мне со всех сторон, что-то кричали на своем вороньем. Когда настойчивым особам надоело мое молчание, они разом на меня набросились. Спасаясь бегством, заведомо зная, что в одиночку мне против четырех не выстоять, я, укрывшись за скальным выступом, с горечью вспомнила про белую ворону.
Пять дней мне удавалось избегать сородичей. Питалась я в основном найденными орехами и прошлогодними сушеными яблочками. Иногда мне удавалось раздобыть грибы и ягоду. Тело бунтовало, требуя мясо, но пересилить себя и съесть мышь я пока не могла. А вечерами, перед сном, я частенько размышляла, как долго я продержусь и когда инстинкт выживания все же преобладает над человеческим разумом…
На шестой день я все-таки столкнулась с вОроном. То ли вести на птичьем языке разлетаются со скоростью ветра, то ли представитель этого семейства был из тех, кто не терпит конкурентов. Но стоило мне приземлиться на ветку огромной мохнатой сосны, как он, без предупреждающего карканья, набросился на меня, целясь жутким клювом прямо в голову.
И на этот раз я трусливо бежала. Опыта в птичьих драках у меня не было. Летать я научилась всего неделю назад, а боязнь высоты так окончательно и не прошла. Обозвав невменяемую птицу ощипанной курицей, я решила держаться подальше от вороньего царства и перебраться ближе к полям…