Не Владу упрекать меня в неприятных сюрпризах. Как выяснилось, он в этом плане мастер, которому нет равных.
– Тогда как Титов узнал, где я нахожусь? – задаю важный вопрос. – Если не было слежки, он не мог узнать, куда я поехала и с кем. По телефону он тоже не мог отследить меня. Я оставила все вещи на свадьбе.
– Ты оставила, а твой Егор – нет, – кратко, но емко отвечает Влад.
Понятно. Вчера я была настолько шокирована от полученных известий и сконцентрирована на мыслях о вероятной слежке за мной, что напрочь забыла о возможности отследить Егора. А потом, после всего пережитого ужаса, у меня даже не было времени как следует подумать о взрыве, причина и виновник которого мне в самом деле неизвестны.
– Я не смогу тебе ничем помочь. Я не знаю, кто организовал рейс для парней. Егор сказал, что это конфиденциальная информация, а я не стала настаивать рассказать мне, ведь не было никакого похищения. Я добровольно ехала с ним. Егор меня не принуждал, а со свадьбы мне помогли сбежать добрые люди. Но я не буду говорить кто именно, чтобы не навлечь на них твою злость. Я приказала им взять меня в свою машину, а ты сам знаешь, что у них не было возможности отказать. Но могу сказать с уверенностью, – они никак не связаны с организатором полета, – выдаю ту информацию, которую могу, лишь бы не выдать ключевую деталь, что я, в принципе, не собиралась никуда улетать. И с Егором встретилась абсолютно случайно.
Не было никакого грандиозного плана по побегу с Морена. Все получилось спонтанно и губительно для парней и Андрея. Но как я могу поделиться этим важным нюансом с Владом, если он стопроцентно обо всем расскажет Титову, и тогда вся моя ложь потеряет смысл?
Влад чуть прищуривает глаза, явно ведя сложные мыслительные процессы, а я тем временем сижу как прилежная ученица: с прямой спиной, расправленными плечами и затаив дыхание, будто жду, когда самый строгий учитель в школе переварит мои слова и выставит оценку.
– Слишком много моментов, которые меня смущают, Кара, – выдает Влад спустя минуту размышлений, четко давая понять, что не верит моим словам. И когда мне начинает казаться, что он и вслух упрекнет меня во лжи, брат удивляет, переключаясь на другой вопрос: – Кто тебе рассказал про наш с Димой договор? И как давно?
Тихо выдыхаю, прежде чем снова выдать частичную правду:
– Я не знаю кто. Это было анонимное письмо, которое я получила больше месяца назад.
– Что за письмо? Где оно?
– Его больше нет. Оно вместе со всеми файлами моей многолетней слежки и вашим договором автоматически удалились с телефона, как только я прочитала.