Я вытянул руку, бросая всё, что есть одновременно. Огонь, чёрный и обычный, молнии, обычные и красные, ветер, мороз. Таргин поставил барьер, я переместился к нему.
Он взмахнул руками, меня подняло, но я взмахнул призванным Флаггеллумом. Лезвие захлестнулось вокруг ног Таргина. Он упал.
Я тоже. Рёбра прожгло огнём. Уже даже тяжело дышать.
Но я поднялся. Таргин тоже.
Я пошёл ему навстречу.
— Ты упорный, — сказал Таргин, вытирая кровь из носа.
— Я помню их всех, — я призвал топор. — Матвей Громов, патриарх семьи, я видел его шестилетним ребёнком и столетним стариком.
— Папа! — громко кричал маленький Матвей. — Смотри! Дух предка нашёл дорогу домой.
— Я помню Влада Громова, альтера клана.
— Мой предок гордится мной, — прохрипел умирающий Влад Громов. — Он смотрит на меня прямо сейчас!
— Я помню Павла Громова, чьё тело сейчас занимаю.
— Но я знаю, как всё исправить, — сказал раненый Павел, держась за мой алтарь, чтобы не упасть.
— Я помню их всех, — я наступал на Таргина. — Громовы и Климовы. Брат Варга, Стас, который пытался искупить вину. И которого я даже не успел спросить, почему он тогда решился на это. Инспектор Руссо, чьё имя я так и не узнал. Предатель, но если бы не Фойл, он бы остался на моей стороне. Но это не все. Другие, кто погиб из северных кланов, потому что пошли за мной. Семья Хитровых, убитые из-за чужих интриг. Те, кто поверил Королю-Спасителю, которого я не прикончил вовремя, пожалев десять жизней. А вместо этого погибли тысячи и погибнут ещё больше. Войска южан, убитые за то, в чём не были виноваты. Инжи Дерайга, который уже скоро умрёт, потому что Эссенции больше нет. Остальные Небожители, пешки в твоей игре. Все, кто погиб в этой мясорубке, которую я устроил. И многие другие, даже люди, прибывшие из-за моря. За это время погибло очень много людей. А я убил ещё больше, в этом мире и в старом. Я — палач, и это не значит, что всё это даётся мне легко. Но сегодня я прибыл это закончить.
— Вот я тебя и разговорил, — грустно сказал он.
Мы схлестнулись. Он призвал какую-то шпагу или что-то это в этом роде. Я давил на его клинок Карнифексом, а сам призвал меч с гибким клинком.
Таргин смотрел на меня и держался изо всех сил. Он устал, как и я. Где-то шёл бой, но всё решается здесь.
Я ударил мечом. Гибкое лезвие обернуло ноги памятника Таргина. Сам он с недоумением глянул на это.
— И что ты делаешь?
Он не перемещался, устал. Я тоже, но у меня была сила того духа.
Я пнул Таргина изо всех сил. Он отошёл и ударился в памятник спиной. А я дёрнул на себя меч.
Судя по взгляду, Таргин понял, что произойдёт.