Но отходить от своей «мамочки» он не собирался. Вместо этого он медленно открыл свою огромную пасть и выдохнул плотный сгусток синего пламени.
Пламя было настолько ровным и густым, что казалось, его можно потрогать руками. И этот огненный поток летел прямо в меня.
Даже Морок не выдержал и заорал:
— Ты кретин!
Я и сам знал, кто я такой, без чужих подсказок. Возможно, даже называл бы себя куда хуже.
Реагировать нужно было мгновенно. Первым делом я активировал «Печать Мученика». Вокруг меня возник защитный барьер.
Нет, он не выдержит такого урона, это и так ясно. Я не собирался доверять ему свою жизнь.
Вторым делом — выбросил меч Короля Орков. Мне нужна была ловкость. Стоять на месте и принимать удар — глупость.
Меч ещё не успел коснуться земли, а я уже отпрыгнул. В тот же миг, прямо в мой трофейный меч ударила зелёная плазма.
Температура была запредельная — десятки тысяч градусов по Кельвину. Жар был невыносимым. Я хоть и успел отпрыгнуть, но оказался достаточно близко, чтобы ощутить всю мощь атаки.
Нет, это был совершенно другой уровень. Не знаю, что стало с мечом, но он, наверняка, расплавился. И даже я начал плавиться… сначала Морок, потом одежда, потом волосы.
В тот момент я думал, что это конец: «Мама, папа, так вышло… Фигня случается. Все когда-то умирают, я — сегодня.»
Я бы так сказал, если бы у меня не было беспрецедентного навыка Ангела.
Крылья Авриэля активировались, и им было всё равно на плазму. Они управляли временем, и хоть огонь уже касался меня, я будто нырнул в него с головой, чувствуя себя не просто прекрасно, а даже лучше, чем прежде.
Каково же было удивление «малыша», когда он закончил своё огненное дыхание и взглянул на меня.
Наши глаза встретились, и в его взгляде читались удивление и тревога. Он явно недоумевал: как эта букашка всё ещё жива, когда камень вокруг расплавился к чертям собачьим?
Стоит ли сейчас бежать? Нет, пока нет.
Риск умереть минимален — выход рядом.
— Эй, малыш! — пытаюсь достучаться до него.
Не думаю, что звук способен до него дойти, а тем более — что он сможет что-то понять. Для него я, вероятно, лишь надоедливый комарик, который что-то жужжит. И мне не нужно, чтобы он понял. Нужно, чтобы он оторвался от своей «мамочки».
На мгновение он посмотрел на свою ревущую мать. Та совсем не обращала на него внимания. И малыш начал медленно двигаться ко мне.
Он опустился на четыре лапы, и теперь выглядел, во-первых, меньше, а во-вторых — как игуана, брюхом трётся о землю.
Первый пункт моего плана выполнен: я привлёк его внимание.
Но как его убить? У меня нет меча, ничего…