Вот и сейчас, совершенно та же ситуация. На бумаге всё кажется гладко, но мама видела в этом кучу проблем. У неё был другой характер, в ней не было того адреналина, что есть у нас с отцом. Того, что заставляет нас бежать сломя голову вперёд.
Из-за этого повисла тишина. У всех были лица… странные.
Айгуль и хобгоблины будто окаменели. Они не могли произнести ни слова против. Ведь как же? Это же моя великая и почтенная мама, с ней нельзя спорить.
Атмосфера… стала другой. Её можно было назвать тухлой. Всем стало ясно: моя презентация только что провалилась и уже летит в мусорку. Если уже не лежит там, мятая.
Даже Ярослава выглядела… огорчённой. Её глаза были опущены, губы напряжены.
Я стоял перед ними, они встревоженно смотрели, словно на неудачника, который только что сходил по большому в штаны. По-хорошему, нужно было заплакать и убежать.
Хотя мне пришёл в голову другой вопрос:
«Каким я был в этот момент?»
Моя голова повернулась вправо, туда, где стояло зеркало. Оно было встроено в шкаф, за стеклом. Среди фарфоровых тарелок я увидел отражение своего лица.
В нём не было ни грусти, ни сожаления, ни огорчения. Ни печального вздоха, даже раздражения не было. Я просто стоял и спокойно смотрел в своё отражение, будто впервые увидел себя.
«Почему такой спокойный?»
Да всё просто. Внутри я еле сдерживал себя, чтобы не только не улыбнуться, но и не заржать во весь голос.
Мама пыталась запретить мне участвовать в испытаниях. Разве это когда-нибудь меня останавливало?
Если бы да, то я бы не был в таком плачевном состоянии, как «раб Башни Бога». Я бы был в ещё худшем «раб-юрист в паршивой конторе».
Подобное чувство сложно объяснить… Если говорить метафорами, то когда я родился, Господь Бог дал мне некий путь.
По нему можно идти, можно не идти. Но этот путь — мой. Я вижу его отчётливо. Каждый шаг, каждую цель. В этом пути находиться мой азарт и моя страсть.
Другие этот путь не видят. У них свой, и он сильно отличается. И когда ты говоришь о своём пути, они просто не понимают.
Кто бы это ни был. То есть дело не в том, что я иду наперекор указаниям матери. Просто она не видит моего пути и сопротивляется ему. Понятно, что она хочет как лучше. Но… «как лучше» не всегда совпадает с моим путём.
Чёрт… думая об этом, я всё же улыбнулся. Единственное, что радовало улыбка была сдержанной.
Хотя остальные не поняли, что значит моя улыбка… сердце матери всё уловило. Где-то внутри неё уже прозвучало: «Ту-дум…» Она знала: её «плохой» сын опять сделает по-своему.
ХЛОП!
Я резко хлопнул в ладони, чтобы все «проснулись». И правда: все вытаращили глаза, не понимая, что происходит.